Вот он его и проводит как считает нужным.

Игнат отбросил ложку.

– Полина, но не мог же он навести… на жену своего босса!

– А почему – нет?

Гульнара закрыла лицо руками.

– Он был один раз у нас дома. Я его кормила…

– Ну, вот видишь, значит, он ее хорошо знал. А сын Епифанцева Виктор тоже там, в этой банде. Для тебя это – новость?

Я включила запись, и мы некоторое время слушали то, что мне удалось записать сегодня. Вдруг Гульнара побледнела:

– Я узнала… Этот голос… Этот человек – один из тех, которые били и насиловали меня.

– Что?! Который именно?

– Сейчас… Вот этот! Который говорит: «Бей чурок! Пусть убираются…»

– Гульнара, это точно он?

– Точно.

Лица я плохо помню, но голоса… Я всю жизнь буду помнить их. Они просто врезались мне в память!.. Я просила не бить меня по животу, умоляла пощадить ребенка, а он…

Она расплакалась. Игнат стал утешать жену.

– А вы знаете, кто это? – Я посмотрела на Ремезовых и выдержала паузу.

– Полина, не тяни…

– Сын Епифанцева. Виктор. Он у них не то за старшего, не то… В общем, активист!

– Сын Епифанцева?!

Супруги переглянулись. Гульнара снова заплакала, закрыв лицо ладонями, а Игнат застыл как изваяние.

Он был бледен и мрачен.

– Значит, это сын нашего врага убил нашего будущего ребенка? Понятно.

Игнат налил себе еще рюмку коньяка и выпил ее залпом.

– Убедились, что это не было случайностью?

– Хорошо, Епифанцев-младший – это понятно. Он гадил из солидарности отцу. А Вадику Кротову за что мстить мне? Я ему ничего плохого не сделал. Дал работу. Он, кстати, неплохо получает.

– Игнат, что ты ему сделал, я не знаю, попробуй разобраться в этом. Может, премию не начислил или за опоздание отругал. Бывают такие обидчивые люди, которые за любую мелочь готовы мстить, как за самое страшное преступление.

– Полина, что же нам теперь с этим делать?

– Игнат, не говори пока никому ничего, даже вида не подавай, а к своему Вадику-Кроту присмотрись, может, заметишь что-то такое в его поведении или словах… Тогда скажешь мне.

– Хорошо."

"Я, конечно, страшно расстроила супругов, но что делать! Рано или поздно вся правда все равно должна была всплыть. Чтобы хоть как-то поднять им настроение, я рассказала, как мы с Люсей подкинули Епифанцеву диск с записью бурно проведенного рандеву его женушки с молодым жиголо.

Потом, как назначила «колбаснику» встречу в парке, как уговорила незнакомого мальчика, демонстрировавшего свою виртуозную езду на велосипеде, выхватить у дяденьки пакет на ходу… Когда я дошла до дочери, попавшей в больницу, я решила показать снимки, которые были у меня с собой. Я рассказала, как ее захватывали омоновцы, как она отбивалась от них и вообще, в каком виде эта девица предстала перед стражами порядка. Гульнара, рассматривая снимки, побледнела еще раз.