На часах почти четыре и в промежутке между завтраком и этим временем она, кроме конфет, мандаринов и хлеба, ничего путевого не ела.

Если я что-то и знаю о детях помимо того, как они делаются, так это то, что их нужно периодически кормить.

Моя “подруга” слегка взболтала мои мозги за эти часы, но я в ресурсе родить что-нибудь мотивирующее.

— Надо есть, а то не вырастешь, — говорю с серьезным фейсом.

— Не хочу, — слышу в ответ хихиканье.

Я прячу улыбку, давно въехав, что хихикать у нее второе рефлекторное действие, после болтовни. Она болтает даже сама с собой, это забавно.

Она… забавная…

Уверен, с ней не бывает скучно. Не знаю, что на счет меня, я не самая милая компания, но мне кажется, будто нам очень комфортно вместе.

Может, я ничего не знаю о семье и об ответственности за детей, как сказала Аглая, но я, твою мать, упертый ученик. И сейчас, глядя на Марусю, я думаю о том, какая комната в моем доме лучше всего подойдет для маленькой девочки. Чтобы прийти к этой мысли мне было достаточно понять — я не хочу улетать домой один.

Я готов сделать что угодно, лишь бы они полетели со мной. Обе. Аглая и ее дочь, которая… могла бы быть моей…

Эта мысль пришла в голову в тот момент, когда увидел их там, в Ледовом дворце.

Я знаю, что моей Маруся быть не может, и меня морозит изнутри от того, что я не могу ничего изменить. Ни свой выбор, ни его последствия. Но эти последствия явно не ошибка, а продолжение Аглаи Баум. Моей Баум.

Маленькие пальцы снова поправляют волосы…

— Где твоя… — запнувшись, пытаюсь вспомнить нужное слово, но не выходит. — Штука для волос? — кручу пальцем в районе своего уха.

— Шапка? — смотрит на меня вопросительно.

— Нет, та, чтобы волосы завязывать…

Перебираю в голове английские слова, пытаясь найти им русские аналоги.

— Резинка! — хохочет Маруся. — Не хочу, — задирает подбородок и проводит ладошкой по длине волос. — Мама говорит, у меня красивые волосы.

— Мама говорит правду, — киваю. — Но давай все-таки их соберем?

С учетом того, что последние десять минут она провела стоя вверх тормашками на диване, “резинка” должна быть где-то там. Подойдя к дивану, поднимаю подушки и шарю под ними, проверяя стык между спинкой и сиденьем.

— Марк! — звонкий голос Маруси заставляет обратить на нее внимание. — Вот тут игрушки не хватает! — тычет пальцем в ветку искусственной ели, а следом разворачивает очередную конфету и отправляет в рот.

Обмотанная гирляндой в три слоя елка помимо этого украшена конфетными фантиками, откуда они берутся, думаю, объяснять не нужно. Рот Маруси испачкан шоколадом, и я чувствую, что получу огромных пиздюлей.

Ее резинка ожидаемо под подушками.