Вручив штуку Марусе, возвращаюсь к гирляндам, для которых притащил из гаража дополнительный сетевой фильтр.

— Можешь завязать? — возвращает мне резинку.

Черт…

Мягкие девчачьи волосы проскальзывают между пальцев, и я, жесть как, боюсь сделать ей больно. Она дико маленькая и хрупкая, моя ладонь могла бы полностью обхватить ее голову, и мне приходится всерьез рассчитывать силы, чтобы не оставить ее без волос, которыми она так гордится.

Кое-как собрав непослушные пряди в хвост, затягиваю на них резинку.

— Спасибо, — Маруся вскакивает на ноги и несется к окну.

 — Снег пошел, — сообщает. — У тебя есть санки? — обернувшись, смотрит на меня с глубокой надеждой.

— Может, лучше слепим снеговика? — предлагаю свой вариант.

— Снеговика? — произносит задумчиво, приложив указательный палец к губам. — У тебя есть ведро?

— Ведро?

— На голову! — сообщает.

— Кому? Тебе?

Детский искристый смех наполняет комнату.

— Не-ет! Снеговику! Марк, ты такой смешной!

Да уж, обхохочешься.

— И морковку, морковку … — несется за мной вприпрыжку, когда снова иду в гараж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы выгребаем на улицу пятнадцать минут спустя.

Возможно, я переусердствовал, но вокруг яркого капюшона в четыре оборота повязан шарф, из-за этого Маруся двигается с трудом, но зато вероятность простудиться сводится к минимуму.

Я не могу ее простудить. Я рассчитываю провести самые приятные часы жизни внутри ее матери, поэтому изо всех сил стараюсь не косячить.

Характер ее матери — минное поле с замаскированными ловушками, по которому я хожу с особым изощренным кайфом.

Еще семь лет назад я усвоил, что мне понадобится все мое терпение, чтобы не затрахать Аглаю Баум до смерти. Каждый раз, когда наступал на мину, мне хотелось сделать именно это.

— Он огромный! — радостно визжит Маруся, пока делаю снеговику руки из еловых веток. — И похож на поросенка Джорджа… — заливается смехом.

Отряхивая куртку, смотрю на нос снеговика, для которого в холодильнике Капустина не нашлось моркови. Крышка от пластиковой бутылки решила нашу проблему.

За забором скрипит снег и гудит машинный двигатель.

В замке поворачивается ключ, и через секунду во дворе появляется Аглая."

"Войдя во двор, она двигается по расчищенной дорожке, быстро переставляя ноги в коричневых уггах.

Она выглядит слегка замороченной. Карие глаза отыскивают нас, и я принимаю ее взгляд на своем лице с наслаждением. Так на меня умеет смотреть только она. С фонтаном эмоций и чувств, от которых у меня башка кружится.

И если для того, чтобы вернуть ее в свою жизнь мне нужно соврать, я совру хоть самому Папе Римскому.