Глава 29

Случаи, когда я пользовался ложью в своей жизни, можно пересчитать по пальцам. У меня есть принципы, и я стараюсь их придерживаться хотя бы потому, что это тренирует самоорганизацию и волю, но я соврал Аглае, и сделал это как хладнокровная скотина. Глядя в ее карие, как вишни, глаза.

Потому что испугался, да. Потому что до колик боюсь сделать хотя бы один неверный шаг. И потому что уверен — ей не нужно знать о том, что в действительности произошло семь лет назад. О том, что я проснулся в одной постели с девицей, у которой даже имени не спросил. Проснулся в то время, как Аглая писала мне свои сообщения.

Я бы предпочел забыть об этом дерьмовом эпизоде в моей жизни, но вряд ли получится.

Все мои отношения с женщинами на той стороне Атлантики были похожи на свечку без фитиля. В них для меня вечно чего-то не хватало, в “Виннипег Джетс” на мне клеймо заядлого первосвиданца. Оно меня устраивало, еще неделю назад я даже отдаленно не планировал заводить семью, а теперь я хочу всего. Тот самый фитиль просто, блядь, разорвало. Я знаю, что не ошибаюсь в своих желаниях. Мне двадцать семь, и я отлично себя знаю.

— Мама! — скачет Маруся навстречу матери.

Аглая склоняется к ней и обнимает в ответ. Быстро сканирует дочь, отстранившись. Изучает съехавшую на лоб шапку и плотно обмотанный вокруг шеи шарф, пока я топчусь в стороне, наблюдая.

— Смотри! У нас там снежный поросенок! — возбужденно лопочет Маруся и тянет Аглаю за собой.

Идя по притоптанному снегу, она смотрит на снеговика и стреляет глазами в меня. Когда останавливается рядом, я вижу, что ее волосы выбились из-под вязаной шапки, на ресницах повисла пара снежинок.

— В Канаде так принято? — спрашивает, кивнув на мою тонкую шапку с кленовым листом, которую временно одолжил “парню”.

— Нравится?

— Очень. А вы не скучали… — Аглая осматривается вокруг.

Она красивая, и я смотрю в ее глаза, на секунду отрываясь от реальности.

Мне хочется не только смотреть. Хочется касаться, причем постоянно с тех пор, как увидел ее впервые. И тогда, семь лет назад, и теперь. Ей тоже этого хочется. Даже сейчас, когда смотрит на меня, она думает о моих губах, потому что задерживает на них взгляд все время, пока мы разговариваем.

— Мы неплохо провели время, — подтверждаю.

— Чем занимались?

— Мы нарядили елку! — скачет вокруг нас Маруся. — Марк обещал построить крепость. Мам, ты построишь с нами крепость?

Чуть прикусив губу, она смотрит на дочь и говорит:

— Давай в другой раз? Нам нужно вернуться в город. Бабушка и дедушка ждут тебя в гости.

— Я не хочу… мамочка, я хочу лепить крепость! — возмущается Маруся.

Избегая моего взгляда, ее мать продолжает:

— Они приготовили тебе подарок. Хотят увидеть тебя до Нового года.