Возможно, в таком глубоком детстве, что даже этого не помнит.

Марк пробирается вперед, ухватившись рукой за верхний поручень и разбрасываясь извинениями.

С трудом сбрасываю со сгиба локтя сумку и ставлю Марусе на колени, свободной рукой пытаясь откопать в наружном кармане банковскую карту, чтобы оплатить проезд.

— Извините. Черт… Простите…

Марк возникает передо мной через секунду, и я практически утыкаюсь носом ему в грудь, а его ровное дыхание прямо над моей головой.

Зотов провожает мои манипуляции взглядом, когда тянусь рукой к ближайшему валидатору, оплачивая наш с дочерью проезд.

Достав из кармана телефон, Марк возится с ним и прикладывает к терминалу, который вспыхивает красным сигналом. Безрезультатно повторив процедуру, бормочет под нос:

— Твою мать…

— Мужчина, вы скоро? — заглядывает ему через плечо недовольная женщина.

Оттолкнув его руку, прикладываю к терминалу свою карту, говоря:

— Не хочу, чтобы тебя вышвырнули прямо на ходу.

— Спасибо. Я не захватил с собой парашют, — раздается над головой его тихий голос.

— Не за что… — убираю карту в сумку."

"Его близость нервирует.

Пробирает до самой кожи. Забивается под нее, предательски согревая. Ровные невозмутимые интонации его голоса раздражают, ведь в отличии от него, меня раздирают эмоции, и я никогда не умела держать их в узде. В этом и есть разница между нами. Именно эта разница когда-то уравновешивала наши отношения. Даже сейчас, спустя столько лет, они кажутся мне чем-то неповторимым и исключительным. Острые и болезненные грабли, на которые Марк Зотов снова меня толкает своими предложениями.

Давление чужого локтя сзади заставляет прижаться к нему еще плотнее.

Протянув руку, Марк упирается ею в кресло Маруси, нависая надо мной и окружая своим большим телом со всех сторон.

— Вы с нами живете? — обращается к нему Маруся.

Ее безобидный вопрос поднимает во мне волну горечи, которая встает поперек горла.

— Мне с вами по пути, — отвечает ей Зотов.

Удовлетворившись его ответом, она роется в моей сумке и достает из нее телефон.

— Мам, можно? — спрашивает, изобразив ангельские глаза.

— Да, — отвечаю суетливо.

Уткнувшись в экран, она грузит одну из своих игр, а я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на Зотова.

— Какого черта ты делаешь? — спрашиваю, понизив голос до тихого шипения.

— Я… — он окидывает взглядом трамвай, в котором на голову выше всех пассажиров. — Катаюсь на трамвае.

— Я спрашиваю не про трамвай. Зачем все это?

— А на что это похоже? — смотрит он на меня, опустив подбородок и глаза. — Я пробую за тобой ухаживать. Я чертовски отвык от этого, Аглая. Помоги мне.

— Помочь? — смеюсь я нервно. — Чего ты добиваешься?

Не успеваю получить от него ответа, потому что вагон дергается.