Оставшись стоять в дверном проеме, возбужденно спрашиваю:

— Ты еще долго?

Склонившись над столом, отец загружает использованные инструменты в автоклав и, не оборачиваясь, отвечает:

— Нужно здесь все убрать и подготовить на завтра. Там кто-то пришел?

— Никто, — отвечаю быстро. — Мы поедем домой. Маруся голодная…

— Вызвать вам такси?

За спиной слышу голос Зотова и тараторю, прежде чем резко закрыть дверь:

— Не надо! Мы… сами…

Возвращаясь назад, слышу обрывки фраз, которыми Маруся продолжает забрасывать Марка, пока, сидя на табуретке, бездумно вколачивает ногу в зимний ботинок.

Ее внимание отдано Зотову так же, как его — моей дочери. Засунув руки в карманы парки, он смотрит на нее сверху вниз, возвышаясь во весь свой рост.

Его улыбка и глуповатое выражение лица…

Эта картина в состоянии раскачать опору у меня под ногами.

Я злюсь на него, раздражаюсь, в то время как моя дочь говорит без умолку:

— Я хожу на фигурное катание… у меня хорошая… эта… как ее, мам?

— Координация, — открыв шкаф, достаю оттуда наши куртки, поймав взгляд Марка в зеркале на дверце.

— А вы катаетесь на коньках?

Безжалостно жую губы, почти желая, чтобы он поразил ее своей профессией.

Переведя взгляд с меня на Марусю, Зотов отвечает:

— Да. У меня тоже хорошая координация.

Дочь хихикает, а Марк переминается с ноги на ногу.

Быстро надеваю на себя пуховик, вручая Марусе шапку и усаживаясь перед ней на колени, чтобы помочь застегнуть куртку.

— Я в пятницу выступала. Папа не смог прийти посмотреть… У него были дела… Он подарил мне говорящего хомяка! У вас есть говорящий хомяк?"

"Упоминание Власова осадком выпадает где-то в желудке. Я ничего не должна объяснять стоящему рядом мужчине.

Ничего. Ни того, как Маруся появилась на свет, ни того… откуда она взялась, но все равно кошу на него глаза.

— Нет, — отвечает Зотов. — У меня есть игрушечный джет.

— А что это? — Маруся смотрит на него с любопытством, от которого приоткрывает рот.

— Это… — Марк хмурит лоб и его чешет. — Реактивный самолет.

— Он разговаривает?

— Да, — отвечает с улыбкой. — Он поет песню…

— Какую? — с интересом спрашивает Маруся.

— Гимн одного хоккейного клуба…

Догадываясь, чей гимн поет его чертов самолет, прошу, вставая:

— Боже….

Только не нужно петь, ладно?

Дочь заливается смехом, а Зотов прикусывает изнутри щеку.

Взяв Марусю за руку, тащу ее к двери, на ходу прихватывая со стола свою сумку. За спиной слышу скрип кроссовок. Я и секунды не думала, что придется просить его идти за нами, ведь он приехал сюда не на прием записаться, а потому что «искал».

Толкаю входную дверь, и в лицо ударяет колючий ветер.

Придерживая одной рукой дверь, второй натягиваю Марусе капюшон практически до кончика носа и быстро веду ее вниз по ступенькам крыльца.