Единственный недостаток во всей операции сам Джошуа отметил уже при посадке в самолет. Слишком не соответствует худое, аскетичное лицо его помощника небольшому животику, видимость которого создает пояс. Все остальное подозрений не вызывает. И сам Джошуа, как всегда, ходит рядом с подозрением, но ему ничего невозможно предъявить при всем желании. Он слишком хорошо умеет думать, чтобы хоть одна ищейка сумела поймать его."

"Пьер встретил его сразу за стойкой таможенного контроля, помахивая издали рукой. Он опять изменил внешность.

Теперь это был не ровесник Джошуа, а полностью седой человек, с глубокими морщинами на лбу и мешками под глазами. Может быть, Пьер чуть-чуть перестарался со стягивающим лаком. Сам он в рубашке с коротким рукавом. И видно, что у этого человека с морщинистым лицом слишком молодые руки, хотя обширная волосяная поросль на руках тоже изменила цвет. Если так много лака используешь для лица, не поленись нанести лак и на локти, чтобы и они приобрели характерную возрастную сморщенность, и на тыльную сторону ладони тоже. Там должна быть сморщенность и суховатая пергаментность. Подобная непродуманность в мелочах, при всей наследственной театральности Пьера, при его умении заметить на улице движение настоящих стариков и повторить их, может привести к провалу не только его самого, но и Гольдрайха.

И потому, когда Пьер по-настоящему суетливо, как истинный старик, обнял Джошуа, тот сразу не замедлил сделать ему замечание:

– Милый братец, ты зря не потрудился обработать лаком руки. А такие острые глаза не у меня одного.

– Времени не было, – голубые линзы в глазах сверкнули. – Но у меня в машине пиджак. Я его сейчас надену.

Чем Пьер хорош, это умением слушать разумные доводы и принимать их за истину. Сам бы Джошуа нашел какое-то оправдание, по крайней мере, постарался бы найти, чтобы доказать несостоятельность обвинения. Он никогда не любил замечаний со стороны, даже в детстве от родителей, и уж тем более в самостоятельной жизни. А Пьер принимал замечания легко и на них учился.

– Когда прилетает самолет? – спросил Джошуа сразу за дверьми аэровокзала.

– Через час. Успеем позавтракать.

– Да. Успеем.

Джошуа небрежно осмотрелся, словно здороваясь с голландской землей, потом так же небрежно оглянулся, хотя оглянуться хотелось давно. Он сделал это только сейчас, чтобы не из зала, а сквозь стеклянные двери посмотреть на стойку досмотра. Мало ли что… Таможенники – народ ушлый. Но его напарник уже прошел контроль и невозмутимо направлялся к выходу. Значит, здесь все в порядке.