"Елена Беседина

Прятки

Мрачный и неуютный тронный зал был огромен. Гулкое эхо гуляло под высокими сводами, а стены скрывались в густых тенях. Собравшиеся здесь люди старались не шуметь и не привлекать к себе внимание жрецов, почетным караулом стоявших у тронного возвышения. Единственным ярким пятном в общей тоскливой картине был величественно восседающий правитель. Белая, с голубыми вставками, мантия легкими складками спадала до самого пола, надежно скрывая фигуру своего владельца. Широкие рукава крыльями ложились на подлокотники кресла, позволяя видеть лишь кончики пальцев. Голову венчала высокая корона из белого металла, полностью прячущая волосы. Лицо Правителя украшали причудливые серебряные узоры, полностью скрывающие черты лица. Большие, ярко-голубые глаза завершали образ ледяной статуи.

Сегодняшний день обещал быть богатым на события — пред грозные очи правителя королевства Арджи, лучезарного Ариашари, должен был предстать Граф Ибрис. Потомственный аристократ, весельчак и балагур, владелец немалого состояния и, по-совместительству, «Клинок возмездия», как его называли бунтовщики. Главная головная боль правящей верхушки жрецов королевства. На протяжении последних шести месяцев граф удачно дурачил службу безопасности Ордена, избегая ареста.

Надо заметить, что самого Правителя Ариашари головные боли жрецов интересовали крайне мало — своих хватало. Вся реальная власть в стране сосредоточилась в руках Ордена Пресветлого Бога. Однако, согласно древним традициям, главой королевства избирался юноша, соответствующий ряду требований. В ходе длительной борьбы, между нынешним правителем и жрецами была достигнута договоренность: Ариашари не лезет в политику и подчиняется некоторым правилам, а жрецы, в свою очередь, не достают его всякого рода службами, приемами и тому подобными вещами, предоставляя относительную свободу действий. До поры его подобное положение вещей вполне устраивало, позволяя заниматься тем, что действительно интересно.

Створки дверей плавно раскрылись, и в зал, окруженный стражей, вошел виновник сегодняшнего собрания. По толпе придворных прошла быстро смолкающая волна шепота, стоящие подле трона жрецы ощутимо напряглись. Правитель же остался неподвижен. Довольно высокий и мускулистый, коротко стриженый шатен хоть и был невозмутим, но вид имел потрепанный. И это не удивительно. Пребывание в тюремных казематах еще никому не шло на пользу. Темно коричневые, свободного кроя, штаны носили отчетливые следы знакомства с немытыми полами тюрьмы. Когда-то белая и, очевидно, дорогая сорочка сейчас могла составить конкуренцию одеянию пугала с крестьянского огорода. Сапоги из кожи горного нарна[1] покрывал слой грязи.