"

"Всё это, конечно, существенно облегчало нашу жизнь и даже более того, мы продолжали прежнюю политику Антанты, нацеленную на наиболее эффективную эксплуатацию людских ресурсов, только с одной поправкой — мы и в мыслях не держали наживаться за их счёт, а потому вслед за этим уже гражданские специалисты корпуса начинали налаживать в городах, а их было построено семьсот восемьдесят три и население самого маленького составляло триста шестьдесят тысяч человек, а самого большого почти полтора миллиона, мирную жизнь. После падения фортов, которые должны были защищать эти города, их гарнизоны возвращались к своим семьям. Первое, что мы объясняли людям, так это то, что в мире отныне не будет никаких границ и что им лучше оставаться здесь, на новом месте, так как буквально с каждым днём они будут жить всё лучше и лучше по одной единственной причине, на войну больше никто не станет тратить ни копейки, а стало быть заработки у них резко возрастут.

Далеко не всё и не всегда проходило так гладко, как я говорю. Случались, и нередко, эксцессы, гибли люди, причём как среди военнослужащих, так и среди мирных граждан, но не они определяли ситуацию в целом. Кто-то непременно хотел вернуться домой, в Индию, Пакистан, Бирму или Индокитай, но они ещё были заняты колониальными войсками. Кто-то наотрез отказывался подчиняться новой власти и с ними особо не церемонились, фильтрационных лагерей у нас для таких типов хватало, кто-то пытался затаиться, чтобы совершать впоследствии диверсии, но наши следователи, применяя ментоларгин по отношению к каждому человеку, таких быстро вычисляли. Тут мы применяли методы и практику ""СМЕРШа"", который лучше любой другой спецслужбы нашего мира умел отделять зёрна от плевел. В самых же тяжелых случаях мы и вовсе предпочитали превратить какого-нибудь непримиримого врага в покорного нашей воле мула.

Мы в первую очередь проводили полицейскую операцию по принуждению людей к миру и по недопущению массового кровопролития и потому Корпус миротворцев прежде всего был мировым жандармом. Главной нашей задачей на первом этапе была тотальная проверка всех людей, кто оказывался в зоне оккупации. Беглецов мы выслеживали, ловили и возвращали в города очень быстро. Наши следователи-дознаватели работали по четырнадцать, шестнадцать часов в сутки, часто валились с ног от усталости, но не допускали в своей работе брака. Благодаря англичанам и французам, всё население Африки отныне знало либо французский, либо английский язык, а потому мы получали достаточно полное представление о каждом человеке. Преступники отправлялись за решетку, а все законопослушные граждане немедленно получали паспорта. Все данные о людях моментально заносились в память компьютеров и это было самое главное.