— А какой в этом мой интерес? — спросил Арманд деловито.

Ну, об этом просто смешно спрашивать! Разумеется, мистер Хаммер внакладе не останется. Ган Цза-лин за услуги готов дать ему три… нет, даже четыре процента.

Арманд саркастически улыбнулся. В таких случаях меньше десяти процентов никто не берет. Но, учитывая риск, и десяти процентов мало. Вернее было бы говорить о… ну, скажем, двадцати пяти процентах.

При эти словах глаза у китайца округлились. Двадцать пять процентов? Господин Хаммер, верно, шутит. Откуда такие деньги у бедного китайца? Нет, это совершенно невозможно.

На худой конец, он готов добавить еще один процент к четырем уже имеющимся, но не больше, никак не больше.

— У вас, — веско сказал американец, — есть выбор. Вы либо соглашаетесь на мои условия, либо вас совершенно бесплатно расстреляют большевики, а камень заберут в пользу государства.

С минуту, наверное, китаец молчал, жалобно шмыгая носом. Потом поднял косые свои глаза на Хаммера и прошептал:

— Двадцать пять процентов… Сколько же это будет в деньгах? Если, например, бриллиант стоит миллион…

Хаммер не выдержал и засмеялся.

Миллион — совершенно несуразная цифра. Если бы, конечно, камень продавал сам шахиншах, тогда было бы о чем поговорить. Но, насколько он понимает, никаких бумаг, подтверждающих принадлежность камня шахиншаху, у Ган Цза-лина нет? Не говоря уже о том, что камень, скорее всего, ему самому достался без завещания, а, так сказать, по факту смерти предыдущего хозяина. Таким образом, максимум, на что можно рассчитывать в этих обстоятельствах, это пятьсот… нет, скорее даже триста тысяч.

Арманд думал, что китаец разразится привычными еврейскими жалобами, но тот почему-то не стал возражать.

Однако предупредил, что у него есть одно условие.

— Какое же? — спросил Хаммер.

Условие такое: он, Ган Цза-лин, хотел бы открыть с мистером Хаммером совместное предприятие по сбыту шедевров и реликвий.

— Чего, простите? — не понял собеседник.

Шедевров и реликвий, терпеливо повторил китаец. Он же говорил, он серьезный человек. У него огромные связи везде, в том числе и в музейном мире. Ган Цза-лин мог бы наладить поставку картин старых мастеров, а его американский друг организовал бы их сбыт.

Мистер Хаммер мог бы перевозить картины в Америку или в Европу, и там бы их покупали толстосумы.

Арми несколько секунд изучающе глядел на китайца, потом покачал головой. Нет, это совершенно невозможно. Бриллиант — это совсем другое дело, сбытом бриллиантов он занимался, хоть и с разрешения советского руководства. Он даже может сбыть один-другой бриллиант, так сказать, в обход большевистской кассы, на это, он уверен, они закроют глаза.