Но сбыт картин, тем более — в таких масштабах? За это, простите, большевики могут поставить к стенке даже самого Арми, даром, что он американский гражданин и лучший друг Советского Союза. Нет, нет, и нет, ни при каких обстоятельствах — ну, разве только большевики сами предложат. Вообще говоря, торговлей предметами искусства, насколько ему известно, занимается Совамторг, который курирует ОГПУ. А становиться на дороге у ОГПУ, сами понимаете, ни один нормальный человек не захочет.

— Жаль, жаль, очень жаль, — пробормотал китаец с явным огорчением. — Это было очень серьезное предложение.

Вы не представляете себе, сколько в советских музеях скопилось интересных картин. Если бы продать хотя бы каждую десятую, о, какие были бы деньги, какая выгода!

Хаммер лишь вежливо улыбнулся. Деньги — это, конечно, прекрасно, но жизнь дороже.

— В таком случае, позвольте откланяться, — и, спрятав камень в мешочек, господин Ган собрался, очевидно, исчезнуть в толпе так же внезапно, как и появился.

— Минутку, — остановил его Хаммер, — а как же ваш «Лунный глаз»? Наша договоренность остается в силе, я могу искать покупателя?

— Конечно, конечно, — отвечал китаец, — ищите.

Как говорит пословица, ищите — и вам откроется.

— Но я не могу продавать камень, не имея его на руках, — сказал Хаммер. — А вы его забрали."

"Китаец покачал головой. Действительно, забрал. Но он же не может отдать его в руки господину Хаммеру. Почему же нет? Господин Хаммер даже готов написать расписку. Китаец засмеялся. Чего стоят расписки в стране пролетариев, многие из которых вообще неграмотны? Хаммер не нашелся, что ответить, и только с изумлением глядел на загадочного собеседника.

— Мы вот что сделаем, — сказал господин Ган. — Я пришлю вам фотокарточку камня и его подробное описание. С этим вы уже можете вести предварительные переговоры.

И, не прощаясь, стал протискиваться через толпу. Хаммер несколько ошеломленно посмотрел ему вслед. Потом глянул вправо. Там в нескольких метрах стоял молодой человек с неприметным лицом, на котором под ярким солнцем высыпали конопушки. Хаммер скосил глаза в сторону уходящего господина Гана, конопатый чуть заметно кивнул и стал пробираться следом за китайцем.

Ударил колокол. Начался второй гит.

Однако Хаммеру уже было не до бегов. Лицо у него сделалось озабоченным, лоб прорезала вертикальная морщина.

Глава пятая. Влюбленный и голубоглазый

— Нет, Хаммер тут ни при чем, — говорил Ганцзалин, поспешая за Загорским. — Не его специализация. Он человек простой, американец, бизнесмен. Золото, бриллианты, вся эта дребедень — вот его любовь. А картины, скульптуры — это для Старого света.

— Мне кажется, ты недооцениваешь амбиции нашего американского друга, — покачал головой Нестор Васильевич.