И чувство этого родства они получали, скупая оптом и в розницу императорские драгоценности и вещи, принадлежавшие коронованным особам.

Ради этой высокой цели господа Хаммеры в свое время изрядно пощипали Гохран, но в упрек им это никто не ставил — ведь в обмен на золото и драгоценности они ввозили в голодающую Россию хлеб.

Но сегодня Арми не занимался делами, сегодня он отдыхал душой на ипподроме. Сегодня ему хотелось выиграть, и он поставил на Дориáну, имевшую лучшее время из всех. Основными ее соперниками считались Кустарь, Гичка и Пилот.

В первом гите[19] вперед поначалу вышла Гичка, вторым держался Пилот, Дориана шла только третьей. Оставшиеся пять рысаков изрядно поотстали. К полукругу, тем не менее, Пилот достал Гичку, а в последнем повороте пошел с ней голова в голову. На финишной прямой Гичка резко отпала, и первенство перешло к Пилоту, однако уже в следующий момент его легко обошла Дориана… Трибуны грянули, их охватило ликование.

— Отличный выбор, — сквозь крики болельщиков откуда-то сбоку с трудом пробился чей-то вкрадчивый голос.

Хаммер покосился налево. Рядом с ним словно из-под земли вырос солидный немолодой азиат. Одет он был в презентабельный коричневый шелковый костюм, на шее красовался бордового цвета галстух, узкие глазки маслено посверкивали.

— Что вы имеете в виду? — учтиво спросил Арми.

— Дориана победила, а вы ведь ставили на нее, — пояснил азиат.

Хаммер усмехнулся: Дориана — фаворит, на нее ставила половина ипподрома.

Выигрыш в таком случае выходит минимальный, говорить не о чем.

— Но вы ведь не ради денег сюда ходите, не так ли? — сказал удивительный сосед и без всякой паузы продолжил: — Позвольте отрекомендоваться, меня зовут Ган Цза-лин.

После чего двумя руками подал Арманду визитку с золоченым тиснением.

Кореец, китаец, японец, гадал Хаммер, принимая визитку. Или просто какой-нибудь местный татарин?

— Китаец, но при этом полностью советский гражданин, — отвечал мистер Ган на незаданный вопрос, который, впрочем, ясно светился в глазах собеседника.

 — Имею успешное торговое предприятие, к вашим услугам.

Ишь ты, китаец, а разговаривает, как еврей на Привозе, подумал Арми, вспомнив эмигранта-отца, у которого эта поговорка была любимой. Как именно говорят евреи на Привозе, Хаммер хорошо знал: его папаша Джулиус, сам одессит, часто в лицах изображал перед сыновьями примечательную одесскую манеру.