Боже, что я с ней сейчас сделаю!

Разворачиваюсь, собираясь впиться в любимые губы диким поцелуем, но не успеваю. Таня, медленно начинает расстегивать на себе пальто, а, закончив, скидывает его с себя, оставаясь в ярко-алом, развратном до безобразия комплекте белья. А затем…боже…скобля по моей футболке острыми ноготками, опускается на колени, начиная откровенно наглаживать мой перевозбужденный член.

Я готов кончить только от этого прикосновения, но меня что-то смущает. Моя Таня всегда делала это немного стыдливо, дрожащими пальцами, а не вот так…

Это сбивает с толку. Но и остановить ее я не могу. Да и, черт возьми, не хочу.

— Продолжай, — хриплю я, ловя звезды, что кружатся вокруг моей дурной и буйной головы.

— Вот так…нравится тебе? Нравится то, что я делаю? — и сквозь домашние штаны ее язык очерчивает контур моего члена, немного прикусывая мошонку.

Откидываю голову назад, прикладываясь затылком по двери. Шиплю и наконец-то облегченно выдыхаю, когда ее пальцы стаскивают с меня штаны вместе с трусами, освобождая мой железобетонный стояк.

Колом! И я так хочу наконец-то почувствовать на себе ее язык и губы. А затем погрузиться глубоко-глубоко…

Тяну руку, хочу убрать с ее головы чертов платок, чтобы намотать шелковистые волосы на кулак и оттрахать в рот, показывая ей как скучал, как был зол на нее за то, что убежала. Как совсем слетел с катушек…из-за нее!!!

Горячий язык обжигает головку, позвоночник простреливает жаркая молния наслаждения. Да! Еще…еще, пожалуйста!

Так…

Стоп!

— Что за херня? — снова открываю глаза и с недоумением смотрю на свой кулак, в котором сжимаю прядь волос девушки.

Вот только эти локоны не мягкие и не шелковистые. Это никак не могут быть восхитительные кудри моей Тани…

— Что-то не так, любимый? — отрываются ее губы от моего члена, и я смахиваю с ее лица очки, ныряя в глаза той, которую предпочел бы никогда не видеть."

"— Пиздец! — смотрю на гостью во все глаза, а потом буквально за секунду вспыхиваю таким гневом и неприятием, что готов крушить все вокруг, как гребаный Халк.

Словно ядовитую змею отшвыриваю от себя Лиану и тут же подтягиваю на себя трусы и штаны. Член, словив сигнал мозга, тут же падает. Сердце заунывно стонет — наложенные невидимой рукой швы расползаются, взбухают, начинают гноиться.

Ну что за проклятье, а?

— Лиана? — в миг трезвею я и шлю мирозданию тонны благодарности.

Фух, блядь, пронесло! Все, с этого дня больше не пью! Никогда! Синька — зло! Как я вообще мог попутать, ну вот как? Хотя, кому я вру — я ты тысячи раз надирался в дугу и обманывался с этой ненужной мне девушкой. Но теперь хватит, больше не хочу!

— Да, Марк, это я, твоя девочка. Иди сюда, я сделаю тебе хорошо, я буду сосать тебе всю ночь так, что у тебя эйфория из ушей покапает.