Они обменялись друг с другом короткими репликами и зашагали к метро, куда всё ещё направлялась вереница советских граждан, начинавшаяся около юго-восточного выхода из дворца спорта «Сокольники». Я отметил, что поток выходивших через распахнутые ворота первого выхода людей уже ослаб. Но он не закончился: люди по одному или небольшими группами всё ещё спускались по узкой лестнице. Фонари около дворца спорта по-прежнему не светили. Но света из окон здания хватало для того, чтобы люди видели дорогу под ногами. А горевшие в стороне метро огни служили теперь уже бывшим болельщикам хоккейного матча своеобразными маяками.

Я вернулся к БМВ, вновь прислонился к нему и наблюдал за спускавшимися по лестнице людьми: высматривал среди них Владимира Высоцкого. Ещё во время разговоров со Смирновыми я отметил, что света в окнах дворца спорта «Сокольники» не стало меньше даже после того, как большая и самая торопливая часть зрителей покинули трибуны ледовой арены. На газонах рядом с первым выходом на этот раз не появились накрытые белыми простынями тела. А во всё ещё звучавших на территории спорткомплекса голосах слышались веселые, а не горестные ноты.

Я нащупал у себя в кармане ключ. Подумал о том, что явившийся с этим ключом к юго-восточному выходу человек (отправленный мною в качественный нокаут) наверняка уже ушёл от лестницы и растворился в толпе.

Через полчаса после окончания матча я всё же утратил терпение и направился к лестнице. По ходу убедился, что нокаутированного мной человека слева от выхода сейчас не было. Не увидел я на ступенях и контролёра. Навстречу мне спускалась троица старшеклассников. Парни выглядели невесёлыми (будто рыбаки, которые возвращались с рыбалки трезвыми, уставшими и без улова).

Я мазнул взглядом по их лицам, поправил на голове кепку. По лестнице я взбирался неохотно, всё ещё поглядывал вверх и прислушивался к голосам и топоту шагов (но постукивание тяжёлых каблуков Владимира Высоцкого не услышал). Лестница, а потом и коридор (по которым я шёл) показались мне даже теснее и уже, чем я представлял раньше. На полу под моими ногами шуршали фантики от жвачек и от конфет.

Дорогу мне преградила невысокая худощавая фигура (мужчина выглядел худощавым даже в куртке).

— Товарищ, вы куда? — спросил у меня мужчина. — Матч закончен. Вход в спорткомплекс закрыт.

Я коснулся его лица скучающим взглядом и вынул и кармана удостоверение Бурцева. Показал худощавому надпись на обложке. Тот замер, будто увидел направленное ему в глаза дуло пистолета или заметил у себя на груди красное пятно лазерного прицела.

— Старший лейтенант КГБ Елизаров, — представился я. — Вы здесь работаете?

Мужчина судорожно сглотнул слюну и тут же кивнул головой. У него за спиной мигнула на потолке лампа.