— Я… — произнёс он. — Да. Я… работаю. Здесь.

— Прекрасно, — сказал я. — Где ваше начальство?

Пристально посмотрел мужчине в глаза. Сверху вниз. Сунул удостоверение в карман куртки. Почувствовал, что от худощавого пахло табачным дымом и спиртным. Сурово нахмурил брови.

— Так это… в больнице наш директор.

— А его заместитель?

— Она… тут была, — сказал мужчина.

Он неуверенно указал рукой в конец коридора. Где появилась очередная группа задержавшихся во дворце спорта подростков. Те шумно переговаривались, показывали друг другу упаковки жевательной резинки и яркие картинки наклеек.

Мимо нас с худощавым они прошли, будто вода мимо скалы — обошли нас с двух сторон, внимания на нас обратили не больше, чем на обычные безликие камни.

— Веди меня к начальнице, — потребовал я, когда шумная компания молодёжи свернула на лестницу.

Худощавый проводил подростков взглядом и печально вздохнул (словно расстроился, что парни не взяли его с собой). Он поднял взгляд на моё лицо. Снова вздохнул: на этот раз жалобно.

— Она была… — сообщил он. — Но уже ушла. Недавно! Вы чуть-чуть не успели.

Я покачал головой — мужчина вжал голову в плечи.

— Ты электрик? — спросил я.

— Нет, я…

— Электрик где?

Мужчина замолчал, его взгляд заметался по коридору.

— Так… у себя, — сказал худощавый. — Наверное.

И с надеждой спросил:

— Так вам наш электрик нужен?

— И он тоже, — ответил я.

Вновь отыскал взглядом блестевшие в свете электрических ламп глаза мужчины и сказал:

— Где он? Тоже ушёл? Что у вас здесь происходит⁈"

"Мужчина всплеснул руками.

На шаг попятился от меня. Покачал головой, от чего у него на шее то с правой стороны, то с левой вздувались под кожей длинные тонкие жилы.

— Нет, — сказал он. — Электрик у себя. Я отведу!

Я две секунды сверлил его глаза взглядом, молчал. Недовольно скривил губы. Будто с неохотой кивнул.

— Ладно. Веди.

Худощавый мужчина тут же суетливо развернулся на сто восемьдесят градусов и указал рукой вперёд.

— Пожалуйте, товарищ, — сказал он. — Вперёд. Тут недалеко.

Он у себя. Наверное. Я вам покажу.

Мужчина торопливо зашагал по коридору. Он обходил по дуге разбросанные на полу фантики и мятые билеты, будто непроходимые преграды. Я пошёл за ним следом. Со строгим выражением на лице оглядывался по сторонам. Отыскивал взглядом на полу и на стенах пятна или потёки крови, которые наверняка здесь были «тогда» (после оставшейся теперь только в моих воспоминаниях трагедии десятого сентября тысяча девятьсот семьдесят пятого года).