Потом полковник сидел, чинно глядя в небо, с тампонами в носу, Пельмень придерживал его за плечи, Оля, вскрыв зубами индивидуальный пакет, прижимала бинтом тампон к ране, делая перевязку, а Колька, с переменным успехом пытаясь не мешаться, оттирал талым снегом подсохшую кровь. Кузнецов вдруг вздрогнул, захлопал себя по плечу, по бедру.

— Да не вертите вы головой, — приказала Оля с неприязнью.

Он прошлепал разбитыми губами:

— Планшет… не видели?

Уловив Колькин быстрый взгляд, Яшка тотчас вызвался:

— Сейчас сбегаю посмотрю, — и канул во тьму подъезда.

Было слышно, как он добросовестно, пожалуй, даже нарочито возится по полу, скрежещет по стенам и потолкам, изображая активные поиски.

— Вы как, Максим Максимович? — спросил Колька, увидев, что взгляд у того окончательно стал осмысленным.

— Вполне.

— Что случилось, упали?

— Упал.

— А затылок…

— О лестницу ударился.

«Он в самом деле пришел в себя, вон как по сторонам зыркает! Ну ничего, даже если переигрываю — в темноте не увидит…»

— Милицию надо вызвать, — подал голос Пельмень, сплюнув, но Колька четко услышал его тихое: «Зекс». Глянув через плечо, он увидел, что к подъезду и, стало быть, к ним следует некий гражданин, в шляпе и пальто. Блеснули очки. Приблизившись, товарищ присмотрелся, кивнув удовлетворенно, произнес:

— Милицию, товарищи, не надо.

И показал красную книжечку с вытесненными золотом буквами: «МГБ СССР».

Глава 21

Колька тотчас узнал человека с платформы, он же «товарищ из госбезопасности» и личность с фото, показанного Сорокиным. С показной невозмутимостью надвинув на лицо козырек, заметил:

— А, ну раз товарищ из госбезопасности, то и бояться совершенно нечего.

«Темень, может, и не узнает. Не дело в таких положениях вывеской светить», — соображал парень, позабыв о том, что узнать его мудрено. Тогда, во время первой их встречи на платформе, его физиономия от злости была крива и красна, до полной неузнаваемости."

"Очкастый Яковлев дернул уголками рта, изобразив улыбку:

— Чего ж бояться честным людям? — и обратился к сидящему: — Кузнецов, Максим Максимович?

— Я.

— Пройдемте.

— Куда? — влез Яшка с вопросом.

Яковлев блеснул окулярами и на него:

— Не вашего ума дела, юноша.

— Я вам не юноша, — огрызнулся он и, нахохлившись, сунул покрасневшие ладони под мышки.

Яковлев, не удостоив ответом, спросил:

— Вы способны идти, Кузнецов?

Тот попытался подняться, но грузно опустился обратно, чуть не мимо скамейки.

— Доведите задержанного до транспорта, товарищи, — распорядился Яковлев.

Колька переглянулся с Андрюхой, тот отчетливо колебался. Кузнецов усмехнулся, но из-за разбитого лица усмешка вышла жалкой, как у сумасшедшего:

— Чего уж, павлики (расхожее выражение — «предатель» от имени Павлика Морозова), жарьте до конца.