Пельмень упер глаза в снег, скрипя зубами. И все-таки, когда Колька закинул руку раненого себе на плечи, Андрюха без колебаний забросил себе и вторую, а Яшка, когда дошли до «Победы», кинулся дверь открывать.

— Пассажирскую, спереди, — приказал Яковлев.

Захлопнув дверь, гэбэшник извлек пачку «Герцеговины» и, излагая нечто в благодарность за содействие, протянул ее сперва Кольке, потом Андрею. Яшка тоже было разбежался, но Яковлев так нахлобучил ему козырек на нос, — «Тебе рано, щенок», — что Анчутка ткнулся в него, точь-в-точь слепой кутенок.

Когда «Победа» отчалила, Колька отдал «Герцеговину» Яшке, закурил свою. Ольга высоким, вздорным голосом спросила:

— Это что же было? Все, что ли? Скучно, быстро и неинтересно.

— А ты приключений ждала? Скачек по прериям, стрельбы и красоток на рельсах? — проворчал Колька. — Чистая работа.

Пельмень, желчно сплюнув, добавил:

— Ага, еще и на чужой машине и бензине не своем. Раскатал губы на экономию, ага.

— Морда протокольная, — зло пробормотал Яшка, — ишь, «рано», «щенок»!

Колька не ответил, вглядываясь в темень.

К отделению и на шоссе в центр надо было ехать прямо. Однако задние габариты «Победы», отчетливо видимые сквозь пелену плотного мокрого снега, вдруг исчезли.

— Свернули?

— Куда свернули? — подхватил Пельмень, также сбитый с толку. — В город прямо.

И выругался матерно, запоздало спохватившись, хлопнул себя по губам.

— На переезд поперли?!

— Чего сепетишь? — не понял Колька.

Андрюха, почесывая затылок, промямлил:

— Я, Никол, бензин слил…

— Зачем?!

— Так я ж думал, пусть проедет, поближе к отделению, а там куда он денется, в сапожках по снегу.

— На сколько ж там в баке?

— На километр-полтора…

Яшка хохотнул:

— Не, ну точно павлик! — извлек из рукава какую-то вещь, вгляделся в нее на свету и присвистнул. — Фью, вот урод. Я думал, лопатник.

Ольга без лишних слов треснула ему по шее. Он возмутился:

— Ну что?! Я по привычке. И это не кошель, ключи галимые. Так что не считается! К тому же у такого упыря — сам бог велел. Ах, да, — спохватился он, — Колька, ты давеча спрашивал, смогу ли я того признать, упыря у железки, что тетку загрыз…

— Ну, ну?!

— Вот и ну. Этот — вылитый он. Даже очки такие же.

— Что болтает этот ворюга? — переполошилась Оля.

Колька не ответил, судорожно соображал: «Точно. Почему чекист без машины и один? А если Яшка не ошибся, глаз-то у него цепкий, воровской? А если они вообще… заодно?!»

Все, некогда думать.

— Ольга, живо домой, звони в ментуру, пусть чешут на переезд. Мужики, вы как, со мной?

Пельмень сообразил тотчас:

— Айда напрямки.

Яшка если и не понял, смело кивнул.