Неторопливо, с достоинством разогнувшись, он вытирал ветошкой руки, а потом, как ни в чем не бывало, перетащил к кустам какую-то канистру.

— Что сторожите? — требовательно спросила Оля.

— А вот, — Андрей повел рукой, указывая внутрь машины, — сама видишь, сколько бумаг. Охраняем.

В самом деле, на заднем сиденье было полно папок и папочек, потоньше и потолще. Оля удивилась, — надо же, не набрехали, — спохватилась и выпалила:

— Все равно, не об этом. Там в подъезде кто-то лежит! Тело!

Парни переглянулись, потом требовательно уставились на Анчутку.

— Что таращитесь-то? Не было никого, я почем знаю, откуда?! Не выходил никто, не входил…

Пельмень с презрением сплюнул:

— Стремщик из тебя, как из навоза пуля. Ни украсть, ни посторожить не можешь.

Колька решительно все прекратил:

— Хорош бакланить. Яшка, Оля, вы тут стерегите машину.

Анчутка облегченно кивнул, всем видом показывая, что не против. Пельмень вздохнул, снова раскочегаривая фонарь-«жучок»:

— Пошли, пожужжим.

Человек лежал головой к выходу из подъезда, вверх затылком, руки выброшены вперед, ноги на ступеньках. Как будто шел себе спокойно — и вдруг разглядел в темноте что-то интересное, наклонился глянуть, да и загремел вниз всеми костями. Андрюха посветил, Колька присвистнул: блеснул на свету знакомый серый плащ, и красная лаковая клякса на знакомом же, коротко стриженном затылке.

— Блин, Батя…

Колька, дотронувшись до шеи лежащего:

— Дышит. Живой.

— Кто ж его так?

В этот момент Кузнецов вздрогнул, со свистом сквозь зубы втянул воздух, с трудом оторвал от пола разбитое лицо. Просипел:

— Вы-то… что тут?

— Ты, главное, не беспокойся, — увещевал Анчутка, усадив Ольгу на лавочку, — бывает, чего ты, в самом деле…

— Хорошо тебе болтать, сам бы наверняка зайцем верещал, — огрызалась она.

Яшкино бормотание, как кошачье мурлыканье, как-то утихомиривало, и Оля с облегчением понимала, что и голова, и разум вернулись на место, а злость, отчаяние и стыд глаза уже не застят. И все-таки просто сидеть была она не в силах, потому-то встала, обошла «Победу». И, вернувшись, плотно ухватила Анчутку за ухо.

— Ты что?! — возопил он, дергаясь.

— Кайся, сказитель, как это вы приехали, если вся машина грузом забита под завязку, а? Бежали следом или к крыше прицепились?

— Да хорош уже!

Ухо Анчуткино осталось невредимым, поскольку как раз кстати из подъезда появились Колька и Пельмень, ведя под руки человека в плаще.

— Кузнецов.

— Он, — льстиво поддакнул Анчутка, деликатно освобождаясь из ее пальцев.

Затылок у инженера-полковника был сильно разбит, из носа тоже капала на плащ кровь, и вид у него был такой горестный, что Ольга, вздохнув, спросила:

— Аптечка в машине имеется?

— А то как же. — Анчутка помчался к «Победе».