Не смогли оказать отпор и остатки батареи 105-миллиметровых гаубиц.

Цимбал действовал напористо, экипажи были хорошо подготовлены. Все три гаубицы попали под огонь осколочно-фугасных снарядов. Через четверть часа в заслоне остались лишь расчеты противотанковых ружей и пулеметчики. Они понимали, что ничего не смогут сделать с русскими тяжелыми самоходками, которые приостановились, пропуская вперед саперов и десантников.

К оберсту подбежал дивизионный врач. Они были ровесниками и давно знали друг друга. Но, в отличие от приятеля, старый хирург дослужился лишь до майорского звания.

– Пауль, сейчас начнется бойня, а у меня на руках полторы сотни раненых.

– Она уже идет, – флегматично заметил оберст. – У тебя раненые, а у меня приказ прорываться. Хочешь, чтобы нас объявили предателями?

– Я не хочу, чтобы всех нас насадили на штыки. В том числе раненых.

– До этого не дойдет. Колонну добьют русские танки и самоходки.

– Тогда решай быстрее! – в отчаянии крикнул хирург. – Каждую минуту гибнут люди.

К врачу присоединились начальник штаба и несколько старших офицеров. Они доказывали оберсту что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Заместитель командира дивизии колебался. Сильный взрыв заставил всех пригнуться. Оглядевшись, офицеры увидели горящую «пантеру». Экипаж взорвал поврежденный, застрявший в болоте танк.

– Тяжелые «штуги» и «Т-4» почти все выбиты, – сказал начальник штаба.

С воем пронеслись два снаряда. Один из них рванул возле трехосного грузовика «ман», набитого солдатами. Взрывная волна и осколки разодрали в клочья тент, из кузова прыгали солдаты. Грузовик загорелся. Молодой лейтенант вывалился из кабины и полз, волоча перебитые ноги. Возле кузова шевелились несколько тяжелораненых.

– Безобразие, почему они не спасают своего командира? – воскликнул адъютант.

– Боятся, что русские вложат туда еще один снаряд, – сказал начальник артиллерии.

Он не ошибся. Еще один гаубичный фугас взорвался возле горевшей машины. Из наполненных под завязку баков выплеснулся и вспыхнул бензин, сжигая раненых и убитых.

– Распорядитесь насчет белых флагов и прочего, – выдавил после небольшой паузы заместитель командира дивизии.

– Это приказ? – уточнил начальник штаба.

– Вам что, неясно? Ну, уж не личная просьба. И разъясните своим людям, – обратился оберст к офицерам, – чтобы не взрывали боевую технику. Русские воспримут это как дальнейшее сопротивление.

Немецкие офицеры и солдаты всегда славились своей дисциплинированностью. Через короткое время были улажены все формальности с представителями Красной армии, и на обочине дороги выстроилась длинная шеренга пленных.

Винтовки и автоматы были сложены несколькими большими грудами.