Это было лучше, чем представить будущее поражение.

Когда готовились к прорыву, полковник получил приказ «решить вопрос» с группой военнопленных, которых навязали их дивизии. Он брезговал заниматься подобными вещами, но приказ выполнил.

Пулеметный взвод за два часа расстрелял около тысячи пленных. Оберст лично проследил за этим. Все прошло четко, а ров с трупами залили соляркой и подожгли. Бензина не хватало.

Когда взорвался танк и загорелось тяжелое штурмовое орудие, оберст понял свою ошибку. Он рассчитывал стремительным ударом и градом снарядов оглушить, ошеломить русских. Пробить брешь в обороне и уничтожить их, как это часто получалось раньше.

Сегодня этот прием не сработал. И атаку он начал с большого расстояния. У русских командиров имелось время пристреляться, а на расстоянии пятисот метров «трехдюймовка» Грабина прошибает семь сантиметров брони.

Вскоре был подбит еще один танк, но оставшиеся машины, не замедляя хода, продолжали атаку. У русских, кажется, вышли из строя две самоходки. Но остальные, выныривая из-за бугров, островков кустарника и деревьев, по-прежнему вели ответный огонь.

Это был критический момент боя. Чурюмов приказал по рации Карелину взять с собой Тимофея Шмарева и ударить с фланга.

– Вместе с десантом, понял? – кричал капитан. – Давай, Паша! Они уже бронетранспортеры с пехотой двинули. Нет у них резервов.

Связь оборвалась, а фугасный снаряд взорвался среди островка кустарника, где находился минометный расчет. Кувыркаясь, взлетел смятый ствол, отбросило в сторону минометчика с оторванными ногами.

Самоходка Зацепина выскочила для очередного выстрела из укрытия. Взрыв перебил гусеницу, а несколько крупных осколков продырявили борт рубки. Лейтенанта ударило головой о казенник орудия. На секунды он потерял сознание, а когда зашевелился и попытался встать, увидел, что на него навалилось тело заряжающего.

Зацепин все же приподнялся и не узнал лица товарища, с которым воевали вместе больше года. Лица как такового не было, крупный осколок снес его. Наводчик пытался снова поймать в прицел «штугу», но не хватало угла поворота.

– Петро, доверни машину! – крикнул он механику.

– Угомонись, – с руганью отозвался тот, поджигая и выбрасывая из люка дымовые шашки. – Молись, чтобы нас на этом пятачке не добили.

«Штуга» выстрелила, целясь в поврежденную самоходку. Дымовая завеса спасла экипаж. Снаряд пронесся над машиной, снова сбив толчком воздуха командира самоходки Александра Зацепина.

Наводчик, тоже оглушенный, добрался до лейтенанта, встряхнул его.

– Саня, живой?

Одновременно увидел мертвого заряжающего без лица и невольно отпрянул.

– Что там? – кричал снизу механик.

– Генку убили. Осколком…

– А командир?

– Живой, только оглушили маненько.