Пулеметные трассы хлестали по пехотным, практически не защищенным позициям.

Чурюмов среагировал мгновенно и дал команду открыть ответный огонь. Но первый удар значит многое. Самоходка Зиновия Жердева получила попадание в рубку, взрыв разнес 25-миллиметровую зенитку, которую привезла с собой аэродромная рота.

Понимая, что стрельба с ходу не будет слишком точной, немцы посылали в основном осколочно-фугасные снаряды, опасные и для самоходок, и для пехоты. Взрыв поднял фонтан песка возле машины Ивана Грача. Осколки ударили по броне как отбойный молоток. Наводчик схватился за шею, между пальцами текла кровь.

Карелин, как это часто происходило в сложных ситуациях, стрелял сам. Со второго снаряда угодил в давно знакомый танк «Т-4». Удар сорвал звенья гусениц, подвешенных для усиления защиты, и отрикошетил от лобовой брони.

– Подкалиберный! – крикнул он заряжающему.

Необходимо было «подковать» хотя бы одну вражескую машину, чтобы сбить напор. Чурюмов, опытный артиллерист, попал в штурмовое орудие, но лобовая броня в восемь сантиметров тоже выдержала удар. Снаряд, выбив сноп искр, с воем ушел вверх.

Оберст (полковник), командир прорывающейся из кольца колонны, хорошо знал свое ремесло. Он пустил вперед машины с наиболее толстой броней и сильными орудиями. Противника следовало оглушить, заставить растеряться и по возможности сохранить свою главную ударную силу.

Он лично оценил силы русских и вместо ожидаемых новых «тридцатьчетверок» увидел небольшие самоходки. Оберст знал, что у них слабая броня и довольно сильные пушки. Их можно уничтожить с ходу и желательно побыстрее.

Но приземистые легкие русские «штуги» маневрировали, выкатывались из укрытий, стреляли и снова исчезали, уходя из-под снарядов. Горела лишь одна самоходка. Его машины, открыв огонь с восьмисот метров, уже опасно сближались с трехдюймовыми пушками Грабина, которые скоро станут смертельно опасными и для «Т-4» и для штурмовых орудий.

Опасаясь, что атака сорвется, он приказал выдвигаться бронетранспортерам и зенитным установкам, усилив огонь по русским самоходкам. Но приближавшиеся танки уже представляли хорошую мишень, и Карелин вложил подкалиберный снаряд в лоб тяжелому «Т-4».

Вольфрамовое раскаленное жало пробило лобовую броню возле смотровой щели. Механику оторвало руку и сбросило с сиденья. Потерявший управление «панцер» резко замедлил ход и пошел по кругу.

Командир машины, обер-лейтенант, сумел перехватить рычаги управления, не обращая внимания на едкий дым и языки огня за спиной.

– Тушите пламя…

Заряжающий выдернул из зажимов огнетушитель, но второй снаряд ударил в борт. Это была шестикилограммовая болванка, которая врезалась в боеукладку.