Дальше мы ехали молча, меня не волновало куда. Как-то само собой разумеющимся было то, что я не пойду сегодня на работу, а ребенок не пойдет в школу. Когда мы приехали к дому Черкасова, Кирюшка сразу побежал осматривать окрестности, заинтересованный, как идет ремонт, и, насколько я знала, он тоже вникал во все подробности.

Мы с Черкасовым остановились в просторном светлом холле, который я с любопытством разглядывала. Кое-где лежали стройматериалы, было пыльно и не прибрано, но всё же здесь уже можно было жить. Черкасов так быстро провернул этот финт с покупкой дома и ремонтом, что я и оглянуться не успела.

Представляю, сколько времени у меня занял бы только выбор дома. И дело не в деньгах, которые дают ощущение свободы и вседозволенности, стирают границы. Несвобода где-то глубоко внутри меня, пропитала всё существо и руководит поступками.

Чтобы отвлечься и стереть неловкость, вытащила из сумки телефон и стала искать в контактах телефон своего начальника. Ответственный работник во мне говорил, что обязательно нужно позвонить и предупредить о своем отсутствии, сообщить, что у меня появились неотложные дела. Вообще-то,  в последнее время я работала из рук вон плохо, некоторые проекты получились откровенно слабыми и без души.

Как я могла сосредоточиться, когда моя жизнь рушилась? И я бы не удивилась, если бы начальник сообщил мне об увольнении. Но я даже не успела набрать номер, ладонь стиснула твердая мужская рука.

– Не нужно никому звонить, забудь о своей работе.

– Что значит забыть? – я нахмурилась и развернулась лицом к Грише, который всё еще заметно злился. И кажется, рисковала попасть под раздачу.

– Я уже говорил тебе, что ты можешь не работать. Вернее, было бы идеально, если бы ты не работала, а занималась полностью ребенком."

"– Гриша, почему тебе так важно руководить моей жизнью? Ты считаешь, что я плохо справлялась воспитанием сына из-за своей работы? – Сердце в груди сжалось от обиды, мне почему-то так хотелось защитить свою прошлую жизнь, за которую я продолжала цепляться. Разве кто-то умеет взять и одним махом перечеркнуть всё то, что выстраивал годами? Сказать себе честно, что ошибся, и безропотно согласиться, когда другой, придя из ниоткуда и посмотрев со стороны, укажет на ошибку и разложит всё по полочкам? Любой бы на моем месте боролся.

– Не нужно защищаться, как если бы я нападал. Ты всё время встаешь в оборонительную позицию. Но ведь я тебе не враг. Тебе самой будет удобнее, если ты не будешь дергаться и разрываться на части. Я предлагал тебе занятие, вспомни. Самой-то не жалко пяти лет, потраченных в консерватории? Ты прекрасно можешь на дому обучать детей игре на скрипке, как делает твоя подруга Тая Суворова. Так было бы гораздо удобнее.