"

"– Я вас не отпущу! Мой ребенок не будет брошенным, как я в детстве! Я его воспитывать буду. Уедем, Лиз, давай уедем? – вдруг сменил он тон и стал размазывать тушь мне по глазам и растрепывать прическу, тем самым хороня все планы выйти вовремя из дома. Зашептал горячо на ухо: – Он же поиграется в семью и бросит, я же знаю таких мажорчиков, они не меняются, ему ты быстро надоешь, ты ж не его поля ягода, а детей такие люди не воспитывают, бросают на нянек, да и папой он двух звать не будет, Киря наш... Лизок, будь благоразумной, не поддавайся на уговоры, ты же не такая, чтобы повестись на смазливую рожу и толстый кошелек. Да твой Черкасов либо с дружками на тебя поспорил, либо батя ему сказал серьезнее быть, а то карточки и тачку отберет.

– Ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь... – шептала я, застигнутая врасплох неожиданной атакой мужа и собственной острой реакцией на его слова. Он будто вытаскивал наружу мои потаенные страхи и заставлял рассматривать их под микроскопом.

– Наша семья выдержит это, всё будет по-прежнему, – продолжал он, будто ничего не слыша и говоря сам с собой.

– Я не хочу! Не надо! – вскрикнула я, когда его руки осмелели, а глаза стали как у бешеного дикого животного.

– Ты моя жена! – зарычал он, прижимая меня к раковине и стискивая руками талию. – Я нормальный мужик, Лиза, ты меня на сухом пайке держишь, мурыжишь, я не потерплю такого отношения...

Глава 44. Лиза. Новая жизнь

Дверь резко распахнулась и с громким, оглушительным треском ударилась о стену. От удара стиральная машинка закачалась, и с нее прямо под ноги попадали пластмассовые банки с моющими средствами. Распахнулась в тот самый момент, когда я уже решила смириться и вытерпеть всё то, что уготовила мне жестокая судьба. Выстоять как герой. Молча, стиснув зубы. И совершить никому не нужный подвиг. Встретиться лицом к лицу с агрессией, которая бурлящей лавой исходила от мужа. Он отпрянул от меня, бешенство в глазах сменилось растерянностью и испугом.

А потом я увидела Гришу, он молча схватил мужа за грудки и поволок в дальнюю комнату – спальню. Меня он обдал взглядом, значение которого я не смогла разгадать. Только не презрение, пожалуйста, Господи, я так мало прошу! Пусть он не подумает, что мы с Костей уединились, забыв о ребенке, и между нами, что-то есть!

Я ринулась за двумя мужчинами, но ноги не слушались, споткнулась, чуть не упала, зацепившись рукой за косяк. Внешне я старалась выглядеть невозмутимой, но перед глазами стояла пелена, а тело сотрясалось от дрожи.