А вот Канцелярия его установила по твоей, сынок, наводке, — родитель окинул меня многозначительным взглядом, а Прохор с Ваней в это время понимающе переглянулись.

— По какой еще наводке? — не понял я. — И зачем этого типа Канцелярии вообще надо было устанавливать?

Цесаревич повернулся к воспитателю с колдуном:

— Кто объяснит непутевому отроку ход наших с вами мыслей?

— Давай я, Шура, — кивнул Прохор. — Лешка, кто нам совсем недавно уверенно заявил, что шестой колдун, игравший роль контролера в Сен-Тропе, был в Москве, когда… ты Бирюкова завалил? Сам продолжишь?

Твою же!.. Так вот откуда ветер дует! Я кивнул, постаравшись отстроиться от грустных воспоминаний, и протянул:

— Во-первых, присутствие «шестого» в Москве… Во-вторых, его мобильность… В-третьих, возможность организации нападения в центре Европы… Плюс наши подозрения о причастности Медичи… Нам осталось лишь пробить окружение Джузеппе в Москве и все контакты итальянских дипломатов, тем более они и так постоянно под контролем Канцелярии…

Прохор одобрительно кивал на каждое мое предположение"

"— Стойте… а если эти, кто бы они не были, вообще прислали «шестого» под дипломатическим прикрытием, и нам просто стоит проверить новых сотрудников посольства? И особенно тех, кого сейчас в Москве нет?

Прохор одобрительно кивнул в очередной раз, а Ванюша хлопнул себя по коленям и ухмыльнулся:

— Ведь можешь, царевич, когда хочешь! Зря ты, конечно, на военном училище крест поставил, может, и стоило тебе пойти по стопам папаши на этот его жандармский факультет. Терся бы после выпуска при центральном аппарате Корпуса в лазоревом мундирчике из генеральского сукна или вообще в цивильном рассекал по модным тусовкам, зорко следя за настроениями будущих подданных. Там, глядишь, и до Канцелярии с божьей помощью дорос бы, — колдун тяжело вздохнул. — Но нет, испортил тебя Петрович романтикой рукоприкладства, заразил страстью к членовредительству, кровавым пыткам и ненужному геройству, вот и ищешь себе постоянно приключений на неокрепшую задницу. Еще и характер твой проклятый с неспособностью подчиняться кому-либо… Короче, царевич, один в поле не воин, или одна голова хорошо, а две лучше…

Очередные витийствования Кузьмина прервал родитель:

— Лешка, ты понял, на что именно мы намекаем?

— У меня были все вводные, — вздохнул я, — но мне не удалось их связать воедино. В отличие от меня, вы все опытные, умные и со специализированным образованием. Хорошо, признаю — мне без вас просто никуда.