— Надеюсь, вы Соню в своей компании не обижали?

— Молодые люди активно плыли и готовы были норвежке услужить буквально во всем, а вот девушки… Отрытых столкновений не было, но Демидова, Хачатурян, Юсупова и Долгорукая своей неприязни не скрывали.

— Что принцессы?

— Скорее настроены благожелательно.

— Что сама Соня?

— А вот тут, отец, самое интересное! — хмыкнул я. — Самой Соне явно комфортнее в мужском обществе, и на контакт с девушками она по собственной инициативе не идет. Фактически она весь вечер и провела в компании молодых людей.

— Оно и понятно, — родитель улыбался, — с девушками напрягаться надо, а молодые люди сами ее развлекут и приятностей наговорят.

Кстати, а как она сама с молодыми людьми?

— Ко всем ровно и… благожелательно, — сформулировал я свои ощущения, — без всякого намека на высокомерие, которое мы наблюдали у испанки Изабеллы.

— Никого не выделяла? — родитель изогнул бровь.

— Ну… никого.

— А если хорошенько подумать и вспомнить? — бровь изогнулась еще сильнее.

— В мою сторону постоянно поглядывала, — вздохнул я. — Отец, да я последние дни новость номер один по всему миру, было бы странно, если она не уделяла мне особого внимания!

— Предположим, — кивнул он.

 — А почему поглядывала, а не смотрела? Ты что, рядом с Соней мало находился?

— Я, как и обещал ее деду, Соню представил всем по второму разу, а там ее взяли под опеку Медичи с Гогенцоллернами… Ну, подошел пару раз, спросил, все ли у них хорошо… И вообще, — я начал злиться, — ты реально хочешь меня на этой Соньке женить?

Родитель хохотнул:

— Вот твои царственные дед с бабушкой прилетят, глянут на это чудо природы и решат, достойна ли норвежка нашего Лешеньки, раз русские девушки внука не устраивают.

 — И только я собрался разразиться очередным гневным спичем, как отец посерьёзнел и остановил меня властным жестом. — Сынок, давай всю текущую номенклатуру твоих баб и их спецификации обсудим как-нибудь в следующий раз? А теперь займемся делам нашими грешными, ради которых, собственно, мы на яхту ночью и приперлись. Лешка, вот этого господина ты где-нибудь видел? — отец протянул мне фотоснимок чернявого мужчины за пятьдесят.  — Посмотри внимательно, не спеши.

Повертев в руках снимок, я пожал плечами:

— Не видел. А кто это и почему я его должен был видеть?

Родитель сделал требовательный жест рукой, получил фото обратно и показал изображение «чернявого» сначала Прохору, а потом Ванюше. Те помотали головами:

— Не имели чести…

Отец поморщился, покосившись в сторону Михеева:

— Вот и Вовины бойцы этого господина не опознали. Не появлялся он и на нужных камерах видеонаблюдения, по крайней мере, без грима.