Я же понеслась к туалету, прекрасно понимая, что увижу там совсем не того, кого хотелось бы. Но мне просто необходимо было удостовериться, что задержан не Тимошин, и я, достигнув двери, одним движением отперла ее и открыла настежь.

На унитазе, с наручниками на руках, сидел сопливый юнец с фингалом под глазом. Как только он меня увидел, сразу скорчил гримасу отвращения и, подражая крутым пацанам, бросил:

— Че уставилась, телка? Тут те не зоопарк.

Ничего ему не ответив, я захлопнула дверь и, вернувшись в зал, устало плюхнулась на диван.

Владимир все еще стоял у двери и непонимающе смотрел в мою сторону.

— Уж и не знаю, с чего начать, — наконец начал он разговор. — То ли потребовать объяснения, почему ты так отвратительно выглядишь, то ли учинить тебе допрос, зачем ты прислала этого юнца и попросила его взять?

Я сделала вид, что не расслышала Кириных вопросов, так как в настоящий момент была совершенно не расположена к длительному повествованию, и спросила:

— Откуда у юнца фингал? Ты, что ли, врезал?

— Пришлось, — усаживаясь напротив меня, ответил Киря, — пока наручники на него цеплял, он меня всего искусал, ну я и отвесил ему, чтоб потише был.

— Чего ж ты тогда ему и кляп в рот не засунул, а дал волю? Вот он и начал плевать, куда хочет, — я продолжала оттягивать время расспросов о себе.

— А зачем?

Он не кричал, не вопил, сидел тихо. Я только перед твоим приходом узрел, чего он там понаделал, а так все нормально было. Я ведь его сначала немного повыспрашивал про тебя, да что толку — одно твердит: мужик записку дал, велел забросить.

Я вздохнула так тяжело, что даже Киря это заметил:

— Ну ты чего? Не того взял, что ли?

— Не того, Володенька, ох не того, — уныло произнесла я.

 — Но тут не твоя вина, просто тот тип хитрым оказался.

— Что за тип-то? Что ему от тебя нужно? — постепенно стал заводиться Киря.

— Да тот, фотографии которого я те-бе показывала. Он меня похитил вчера, пытался пленочку одну, что по последнему дельцу как доказательство проходит, изъять. Ну, я его к тебе и направила.

Я снова вздохнула и поежилась:

— Принеси, пожалуйста, кофе.

И, если можно, еще что-нибудь поесть, а то я вторые сутки на диете.

Кирьянов осуждающе покачал головой и направился выполнять мою просьбу.

— А где твои жена и дети-то? — уже вдогонку спросила я.

— У матери. Она их погостить пригласила, так они всей оравой и рванули. Так что я тут пока один кукую. Завтра должны прибыть.

В кухне что-то упало, и я, больше не отвлекая своего временного повара, задумалась."

"Так, значит, Тимошин все же не пошел к Кире сам, а послал какого-то сопляка.