Я свою работу хорошо знаю, — продолжила я, заметив на лице мужика заинтересованность, — час со мной проведешь, всю жизнь помнить будешь.

— А не врешь, не обворуешь? — все еще не слишком верил мне дед. Но по его лицу уже было видно, что от предложения он вряд ли откажется: когда еще на старости лет с молодой время провести доведется."

"— Да что ты, зачем! Деньги у меня самой дома есть, тебе такие и не снились. К тому ж что с вас взять-то, последние годки доживаете.

— Годки… — хмыкнул дед, — я, может, еще всех вас переживу, сопливых. Наше поколение знаешь какое живучее? Ладно, влезай, девка, побалую хоть я себя на старости лет.

Я обрадовалась, подскочила к машине и, в два счета свернувшись чуть не вдвое, умудрилась влезть в этот ползучий самокат. Мне, честно говоря, сейчас было совершенно по барабану, на чем ехать: попадись вместо деда черт лысый, согласилась бы использовать в качестве транспорта и его.

Как только я оказалась в машине, дедок жадно обвел меня взглядом, погладил по коленке и, довольный, повел машину дальше. Но ехал он так медленно, что я не удержалась:

— Дед, если ты так будешь тащиться, то мы и за два дня до города не доедем.

Эти слова, видно, задели дедка за живое, он резко надавил на газ и помчался на всей возможной для древней машины скорости. Через пятнадцать минут мы были уже в черте города.

Тут дедок замешкался, явно решая, куда ему податься. Я поняла его сомнения и спросила:

— Что, старуха дома, да?

Дед кивнул.

— Ладно, давай тогда ко мне, — как бы по привычке предложила я и поудобнее устроилась на сиденье. — Тут недалеко, всего пара кварталов.

Я продиктовала деду адрес Кири и едва не засияла оттого, что он не задумываясь повез меня именно туда, куда мне было нужно.

* * *— Таня, с тобой все в порядке? Ты жива? — чуть-чуть не сшиб меня с ног Кирьянов, едва я появилась на пороге его дома. — Ты нас всех просто на уши поставила, и щенка я того уж держать задолбался, он у меня в туалете все стены оплевал.

Я открыла рот от удивления, не совсем понимая, о каком щенке, собственно, идет речь. И только когда до меня дошло, что Тимошин все же не пошел к Кире сам, а послал кого-то другого, я вся позеленела от злости.

— Где он? Покажи, кого ты взял? — почти закричала я, собираясь рвануть внутрь квартиры.

— Э-э, дамочка, а как же я? — раздался позади меня надтреснутый голос, и меня схватили за куртку.

Я вспомнила про поднявшегося вместе со мной старичка и, чтобы отвязаться от него, бросила Кирьянову:

— Будь другом, дай ему полтинник за то, что доставил.

— Как это полтинник, какой еще полтинник? Мы так не договаривались! — воскликнул дед, но Киря быстро развернул моего провожатого на сто восемьдесят градусов, сунув ему в карман купюру и захлопнул за ним дверь.