Но он зря старался — я не оценила его слов и тут же врезала ему ногой опять же по лицу.

— Да я тебе щас… — тут же заорал он, но сразу смолк, получив от меня новый увесистый удар ногой.

Как только я поняла, что сопротивление сломлено и мой противник уже не способен причинить мне вред, я снова достала псевдопистолет и, уперев его ему в лоб, произнесла:

— Еще раз сделаешь что-то в том же духе, раздумывать не буду, и твои мозги, если они вообще, конечно, есть, размажутся по этой стене.

Потом я велела Тимошину снять с себя ремень, а затем, выхватив принадлежность мужского туалета из его рук, заставила рецидивиста встать лицом к стене.

И, как только он приказание исполнил, принялась связывать ему руки этим самым куском кожи.

Он стоял смирно и лишь сквозь зубы рычал что-то в мой адрес. Я не особенно прислушивалась, давно привыкнув к подобным комплиментам от своих врагов. Ничего кардинально нового он попросту не мог мне поведать.

Стянув наконец как следует руки Тимошина, я повернула его к себе и, указав на дверь, скомандовала:

— А теперь топай, да не вздумай бежать. У меня нервишки слабоваты, могу и пальнуть.

Бросив в мою сторону убийственный взгляд, Тимошин вынужден был подчиниться и медленно направился к выходу из дома. Я шла сзади, стараясь не пропускать ни единого его телодвижения, — от рецидивиста, за которым числилось немало дел, можно было ожидать чего угодно. Но пока вроде бы все было нормально.

Так мы добрались до калитки, но она оказалась запертой на замок с другой стороны. Необходимо было перелезать через забор, что мы оба, по отдельности, и сделали ранее.

«Черт, и почему вместе с домом и забор не сгорел! — промелькнула в моей голове зловредная мысль.

 — Было бы сейчас намного проще».

Забор же, как назло, был сделан на совесть. И я прекрасно понимала, что перелезать через него в данной ситуации просто невозможно, так как Тимошин либо предпримет попытку смыться, либо снова набросится на меня.

Пока я размышляла, как преодолеть эту преграду, Тимошин краем глаза посматривал в мою сторону и довольно ухмылялся — мол, попробуй меня отсюда вытащить, хватит ли умишка.

Его усмешки меня ужасно разозлили, и я, пнув пленника коленом в живот, велела снова возвращаться в дом.

Насколько я помнила, одна его стена едва ли не вплотную примыкала к забору, а значит, с крыши запросто можно было его перепрыгнуть.

— Ну и куда теперь? — остановившись в самой первой из комнат, полюбопытствовал задержанный. — Что, решила прямо тут пытать? — Он плюнул в сторону и прислонился к стене.

— Нет, планирую сбросить тебя со второго этажа! — рявкнула в свою очередь я и, ткнув Тимошина дулом пистолета, жестом показала, чтобы он шел наверх.

Рецидивист не стал спорить и поплелся по лестнице.