Нам срочно надо к врачу. Черт, а Надя… — догоняю, что теперь у нас дочь, и просто так сорваться нельзя. Да и обстановка пока еще напряженная — с Тарковичем и Горячевым самый замес. Куда — то таскаться и светиться, прямо скажем, не хотелось бы.

Но черт подери! Это же ее здоровье! Я, блядь, ее разорвал, получается?

Идиота кусок! Дорвался! Сука, ну а как иначе? Я как увидел ее — думал, все, вырублюсь, на хер, от переизбытка эмоций.

Когда дарил подарок Лене, не ожидал, что ей хватит смелости надеть прямо сегодня. Надеялся, конечно, чего скрывать. Вон, даже с туфлями этим рванул за ней, как только дочка заснула.

Нервничал, сука, как будто в первый раз. Все думал, достаточно ли это хороший намек? Поймет ли она про перезагрузку и предложение начать с чистого листа?

Опять же не сам придумал — идею подал Ян, который бросил фразу о том, что никогда не поздно начать с нуля. Достаточно увидеть нужный знак.

Символизм, черт подери.

И вот теперь я опять накосячил.

— Арман, пожалуйста, — мягко улыбается жена. — Это… Слушай, ты не виноват.

— Детка, ты о чем? У тебя там разрывы, понимаешь? Нам к врачу срочно надо.

— Нет, это не разрывы, — виновато вздыхает она, опускает взгляд, и я прям спиной чую очередной пиздец. — Это девственность мне восстановили.

— Чего?

Я, наверное, тупой идиот, или со слухом у меня херово стало. Ну, могло, в принципе. Я столько ждал мою девочку, что мог и кукухой поехать.

Лена снова вздыхает.

— Я должна была тебе сказать, но боялась, а потом как — то… Отец заставил меня сделать операцию.

— Зачем? — все еще не врубаюсь в тему.

— Его партнер, к которому я тогда пришла, ну, он… В общем… У него было требование — он хотел именно нетронутую девушку.

Блядь. Охуеть. Это просто пиздец.

Голос жены дрожит, и я машинально сгребаю ее поближе и сжимаю в объятиях. Бедная моя девочка. Через сколько же всего ты прошла?

— Знаю, что я ущербная и…

— Не смей! — тут же обрываю ее. — Ты самая лучшая, слышишь? И я очень благодарен тебе за дочь. Спасибо, что родила. Что сберегла нашу принцессу.

Лена всхлипывает, но я не злюсь. Пусть поплачет. Она девочка. Нежная и слабая. И одновременно такая сильная.

Черт, все — таки надо было придумать для Тарковича что — то еще более изощренное. Или сделать, как предлагал Ян — пристрелить обмудка.

Как же он мог такое сотворить со своей дочерью?!

— Мне все еще надо в душ и в аптеку.

— Болит? — виновато спрашиваю.

— Не больше, чем в прошлый первый раз, — хихикает Лена. — Ну и… Получается, что у нас и правда первая брачная ночь.

В ее голосе нет напряжения, и, пожалуй, это единственное, что тормозит мою злость.

С Тарковичем я поквитаюсь и за это. Пока же — время для нас.

— В душ — я вовсе не против, — соглашаюсь, проводя пальцами по ее плечику и спуская лямку бюстгальтера.