Наклоняется, прикасается губами чуть выше колена. Скользит пальцами еще выше, к резинке чулка. И всё это не отрывая взгляда от моего лица.

— Навсегда, — тихо отвечает, но звучит это как обещание. Клятва.

Его пальцы ложатся поверх трусиков. Тонкая ткань не способна скрыть моего возбуждения — все очевидно, и отпираться просто нет смысла.

Арман настойчиво ласкает меня между ног, пока через белье, но мне с каждым мгновением хочется все большего. Мой страх все еще со мной. Я боюсь, что уже не так привлекательна, что не смогу конкурировать с теми, к кому привык Нечаев. Однако все его ласки и настойчивые поцелуи, взгляды, полные желания — все это делают страх слабее. Стирают, зарождая нечто новое и прекрасное.

Арман подается вверх и прижимается губами к моему животу, скользит ими чуть выше, затем ниже. А я готова умереть от той нежности, которой наполнено каждое прикосновение. Словно он бесконечно мной дорожит.

Такого между нами не было даже три года назад.

— Девочка моя, — шепчет муж. — Любимая… Хорошая… Позволь я позабочусь о тебе…

Опираюсь на тумбу, стоящую позади, откидываюсь на руки, позволяя Арману делать все, что он считает нужным. В этот момент я полностью в его власти. От и до.

Ему удалось победить. Удалось заглушить мой страх, который не давал мне жить последний год.

Чувствую, как он развязывает на мне трусики. Да, модель с завязками, оказывается, выбрана неслучайно. Настойчивый язык в два прикосновения порождает во мне настоящий пожар. Кажется, моя плоть полностью во власти похоти — Нечаев умело управляется с нею. Где надо — целует, а где — то — прикусывает. Пальцы во мне вообще движутся так естественно, словно делали это всегда.

Где — то на задворках бьется мысль, что надо бы предупредить о том, что со мной сделал отец. Вряд ли Арман будет рад — я же помню, что он говорил про девственниц. Что не умеет с ними, но очень постарается.

Однако с каждым новым поцелуем мысли меркнут, остается только удовольствие, которое развивается в теле.

Арман так жадно и настойчиво ласкает меня языком, будто намерился выдать за все дни воздержания.

— Нет, я… Не могу больше, — шепчу, содрогаясь в преоргазменном спазме, чтобы уже через мгновение превратиться в радугу. Кажется, все вокруг расцветает и становится невероятным.

Я так долго была лишена этого, что сейчас тело компенсирует многократно.

— Как же я скучал, — хрипит муж. Но я с трудом разбираю его слова. А следом приходит боль.

Вскрикиваю. Нечаев тут же тормозит. Ошарашенно смотрит на меня. Марево моего удовольствия мгновенно рассеивается.

— Ты как? — озабоченно спрашивает он.

— Хорошо, — натянуто улыбаюсь, хватаюсь за его широкие плечи и обвиваю ногами его торс.

Не хочу, чтобы все это заканчивалось. Хочу быть с ним.