Лаетесь друг с другом, как собаки! Владимир!

— Ваша честь?

— С этого момента вам запрещено разговаривать и даже приближаться к Яне Новиковой без присутствия её адвокатов. Это понятно?

— Да, ваша честь, — злым, хриплым голосом произнёс он, поправив очки.

— А вы! — в этот раз гневный взгляд судьи оказался направлен на нас с Мариной. — Ещё один подобный фокус и я не стану даже слушать глупые оправдания о том, что вам кто-то что-то подбросил. Всё ясно⁈

— Да, ваша честь, — хором ответили мы с Мариной.

На этом наш разговор и закончился. В целом, вышло хорошо. Мы получили то, что хотели — отвадили этого гада от Яны. Теперь он даже приблизиться к ней без нашего ведома и разрешения не сможет.

— Что теперь? — спросил Марина, когда мы вышли из здания суда.

— Теперь мы…

Я не успел договорить. Меня прервал звонок телефон. Глянув на дисплей, понял, что ничего не понял. Номер неизвестный.

— Извини, я быстро, — сказал я Марине и ответил на звонок. — Да?

— Александр Рахманов?

— Да, а вы?

— Я адвокат его благородия, Алексея Сергеевича Волкова…

Чёрт, вот помяни чёрта. А я всё ждал звонка с тех пор, как получил повестку в суд. Если не ошибаюсь, то процесс по этому вопросу должен был состояться через полторы недели. В целом, не то, чтобы я сильно переживал. Показания свидетелей, спасибо Молотову, на моей стороне. Точно так же, как и улики. Благо есть видео записи того, как его сынок нападает на меня на улице.

А то, что я первый ему по роже дал ещё внутри ресторана… да кого это волнует, правда? Важно лишь то, что можно доказать в зале суда. Остальное вторично. Так что худшее, что он мог сделать для того, чтобы выиграть это дело — подкупить судью, наверное. Разве что только так у него будет шанс действительно закрыть меня по этому обвинению.

В противном же случае, как сказал мне Роман, это будет интересные десят минут, за которые он размажет все их претензии по полу.

И от того мне стало вдвойне интересно, почему это мне сейчас звонят адвокаты Волкова.

— Я вас слушаю.

— У вас есть время для встречи. Желательно в ближайшее время.

А вот это уже любопытно. И зачем им это нужно? Опять будет публичного покаяния требовать?

— Зачем?

— У его благородия есть к вам разговор в связи с вашим с ним конфликтом…

— У меня нет никаких конфликтов с бароном Волковым, — отчетливо проговорил я. — Исключительно с его сыном.

— Его благородие считает иначе. И тем не менее, он желает с вами встретится. Вы готовы ответить согласием на его просьбу?

О, как. Просьба? Не приказ. Не требование явиться по первому же зову. Просьба! Отчего-то мне стало вдвойне любопытнее…

Особенно после того, как телефон завибрировал и на экране появилось уведомление о сообщении от Романа.

— Думаю, что мне стоит сначала переговорить со своим адвокатом, — выдал я.

— Конечно-конечно.