Учитывая всё, что я знал про Волкова, происходящее у меня просто не вязалось с ним.

А затем я посмотрел на Лазарева. Тот сидел с абсолютно спокойным лицом, будто всё происходящее шло именно так, как и должно…

Он знал, вдруг понял я. Знал и о соглашении и об этой встречи. Я имею в виду, что знал он заранее.

— Что же, — я протянул руку и взял ручку. — Я не стану отказываться от подобного предложения.

Нет, можно было, конечно, продолжить гнуть свою линию, требовать суда и всё прочее. И, признаюсь, такие мысли у меня были. Но одно дело — погладить по шёрстке свою гордость в тот момент, когда нет других забот, и совсем другое, когда это может помешать моей работе. А дело Яны у меня сейчас стояло в приоритете.

Мы поставили подписи на документах. Одна копия ушла мне в руки, а вторая оставалась у Волкова. Едва только все формальности завершились, как барон и его адвокат встали и вышли. Попрощался только адвокат, а вот Волков просто повернулся к нам спиной и ушёл. И, опять-таки, я напрягся. Казалось бы, что для него это должно было быть унизительно. Такое пятно на репутации от какого-то простолюдина… но уходил он с улыбкой на губах. Словно выиграл сейчас куда больше, чем могла бы принести ему моя голова на охотничьем щите.

— Что происходит? — сразу же спросил я Лазарева, едва только мы остались одни.

— Ну, ты мог бы например сказать спасибо. Для начала.

— Спасибо. Ещё раз, что это было.

— Знаешь ли, спасибо в карман не положишь, Александр.

— Ничего, в руках понесешь, — съязвил я. — спрашиваю серьезно, что сейчас произошло⁈

Лазарев поджал губы, явно размышляя над тем, что может мне рассказать.

— Скажем так, мы пришли к взаимовыгодному соглашению, — наконец произнёс он.

— Ага. Мы, это ты имеешь в виду Волкова и своего отца, так?

— Этого я не говорил…

— Да и не надо. И так понятно. Я не просил о помощи.

— Не ты ли ко мне пришёл, потому, что тебе нужен был адвокат? — удивился Лазарев.

— Я пришёл, потому, что мы могли решить это в суде, — резче чем мне бы хотелось произнёс я. — И тебе это прекрасно известно…

— Ты ни в чём не можешь быть уверен, когда переступаешь порог зала, — наставническим тоном проговорил он так, словно давал мне совет, но я эту чушь моментально отбросил в сторону.

— Я уверен в самом себе, — бросил ему в лицо. — И был уверен в тебе! А теперь твой отец заключает сделки за моей спиной. Сделки, в которых я являюсь предметом торга!

— Не ты ли сейчас сам свою подпись на бумаге поставил? — удивился Лазарев. — Что же ты раньше не возмущался…

— Потому, что тебе прекрасно известно, чем я сейчас занят! И если ты думаешь, что я буду жертвовать работой в угоду собственному эго, то ты чертовски ошибаешься. Но я хочу знать, чего это стоило!

— Александр…

— Нет! — резко перебил я его.