Также резко, как и началось, и провалиться в окончательные глубины пропасти из ужаса и отчаяния я не успеваю.

Мой рот освобождается, я снова могу свободно и без препятствий дышать. И я дышу, дышу, дышу. Надсадно глотая воздух и вцепляясь во что-то, что понимаю, едва сознание ко мне возвращается, оказывается плечами Гордея.

— Прости, я должен был спросить у тебя разрешение, — шепчет он, утыкаясь носом в мои волосы и ведя пальцами по моему лицу.

А потом поднимает меня, удерживая мое слабое податливое тело и подставляет мое лицо под теплые струи воды.

— Дыши, Бельчонок… Я и сам еле… Крышу от тебя рвет… Не повторится больше… если ты сама не захочешь. Закрой глаза на минуту.

Взгляд фокусируется на бутылочке фирменного отельного шампуня.

Я выполняю, потому что, чего еще после случившегося мне теперь бояться, а по кабинке уже начинает разноситься приятный цветочный аромат.

Чувствую, как пальцы Гордея осторожно массируют мою голову, и вот уже душистая ароматная пена начинает обильно стекать по моему лицу.

Смывая, унося, слегка смягчая.

Он гладит меня очень нежно, так, будто я хрустальная, баснословно дорогая и хрупкая ваза, и кажется, что расслабляет этими своими касаниями.

Он целует уголки моих губ и слегка проникает между них языком. Несильно. Кажется, лишь только затем, чтобы перебить его вкус от того, от того… как… о боже, боже, боже…

Стоит подумать, как я возвращаюсь в состояние ступора и шока. Но Гордей тут же перестает целовать и просто обнимает, близко прижимая к себе.

— З… зачем ты это сделал? — спрашиваю непослушными губами, после того, как вода уносит последние остатки геля.

"Но я все еще стою перед ним.

Мокрая, обнаженная, дезориентированная.

И он стоит.

Жесткий, красивый и… и… и… все также сильно желающий меня, как и прежде…

— Я не стану оправдываться перед тобой, и говорить, что не хотел, — произносит он, чуть отстраняясь и блуждая взглядом по всему моему лицу. — Можно сказать, в красках представлял. Наверное, сотни, а то и тысячи раз. Особенно после того, как ты бросила меня умирать. Но, как уже сказал, обещаю не трогать больше… никаким способом без твоего согласия.

Я молчу.

— По крайней мере в этом у тебя точно не было опыта, — усмехается невесело, а по моему телу, несмотря на горячие струи, прокатывает легкая волна озноба.

— У меня вообще не было, я говорила. А ты…

У меня снова перехватывает дыхание.

— Это неважно. Просто неважно уже. Проехали.

Гордей выключает воду, берет откуда-то большое махровое полотенце и начинает заворачивать меня в него.

С невозмутимым видом. Я не знаю, что он на самом деле думает насчет моих слов. Поверил, или снова нет.