Второе полотенце он оборачивает вокруг своих бедер, скрывая, наконец-то, с моих глаз… мне по-прежнему не противно на него смотреть, вот только…

Щеки сейчас же болезненно вспыхивают.

— Что ты испытала в тот момент? Страх, стыд, боль?

— Да, именно все это, — говорю я, а Гордей вплотную подвигается ко мне.

Я вздрагиваю, но он не делает попыток ко мне прикоснуться.

— Так даже лучше, если посмотреть. Теперь тебе и в голову не придет не то, что забираться в мою постель или пытаться целовать в темном безлюдном коридоре. Вообще приближаться ко мне ближе, чем на десяток, а то и больше метров.

Я сглатываю.

— Идти сможешь?

Я не знаю, не знаю, не знаю…

Я готова снова задохнуться в потоке из горьких, непрошенных рыданий. Потому что не знаю, я не знаю, что теперь придет или не придет в мою голову. Я люблю его, но его поведение, все это… и все равно, я продолжаю любить его, я люблю…

— Арин?

И тут Гордей делает то, чего я была лишена так давно, но неоднократно, так часто восстанавливала, и проживала, и всегда мечтала.

Он вдруг, он… Секунда, и он подхватывает меня на руки, словно я вешу совсем не больше пушинки.

И он…

Он выносит меня из ванной на руках.

Подходит со мной к кровати, а потом осторожно укладывает меня на нее. Сам ложится рядом, облокотившись на руку, согнутую в локте и начинает вести пальцами по моему лицу.

Все происходит быстро, так, что не успеваю реагировать, воспринимать, переосмыслять.

— Ты стала еще красивее, чем была, — говорит он и моя грудь, укрытая полотенцем, тяжело вздымается под его пристальным, тяжелеющим с каждой секундой взглядом. — Но я не хочу снова в этот омут, Бельчонок. Слишком больно и слишком… сложно потом… А ты… Надеюсь, ты убедилась в том, что твои мечты насчет меня совсем не соответствуют реальности.

И не захочешь больше… Это было жестко, но я… я стал таким и уже не изменюсь. Либо грубый жесткий секс без обязательств, либо ничего.

— Ты… ты был нежным в первый раз, — в отчаянии шепчу я, на что Гордей перестает поглаживать мою кожу и только жестко усмехается одними уголками губ.

— Ты сказала, что это твой первый раз, я… забылся немного. Слегка накрыло от твоего признания, старался… сдержаться. Не ожидал. Но больше такого не повторится, Бельчонок.

Он вдруг поднимается с кровати и отходит к окну.

Стоит ко мне спиной несколько секунд, потом идет в сторону ванной, а возвращается оттуда уже одетый в штаны и футболку.

Я за это время тоже успеваю натянуть свою одежду, а также немного пригладить волосы рукой.

— Думаю, сейчас мне лучше уйти, — говорит Гордей, окинув меня, сидящую на краешке кровати, поверхностным блуждающим взглядом, потом решительно направляется к двери.

— Подожди, — выпаливаю я, против всякой логики, чуть не впадая в панику от мысли, что он уйдет и оставит меня одну.