Разве что попробовать самой…

Мы и так стоим крайне близко друг от друга, но я придвигаюсь еще ближе, и уже тянусь к нему, как Гордей протягивает руку, останавливая, и перехватывает меня за волосы.

Не как-то бережно или нежно.

Он дергает болезненно на себя, а затем начинает наматывать мои длинные пряди на кулак.

Я ахаю, упираясь ладонями в его грудь, а Гордей разворачивает меня и тут же прижимается плотно к моей спине и ягодицам.

Я специально старалась не смотреть на него ниже талии, сейчас же отчетливо ощущаю, как сильно он снова хочет меня.

И тут же я чувствую безжалостное давление его ладоней на свои шею, спину, на поясницу. Оно заставляет меня против воли наклоняться вперед и вниз, но я не могу, не могу… это же…

О боже, это же так неудобно, неприлично… Это… это…

Пытаюсь сопротивляться, но Гордей крупнее и значительно сильнее меня. Он просто-таки вынуждает сделать это, выгнуться перед ним в ужасно постыдной, открывающей весь обзор на мои самые откровенные места, позе.

Заставляет, о боже, мне кажется, я сейчас прямо на месте сгорю или умру от стыда… Он заставляет меня раздвинуть ноги, встать шире, сделаться для него еще доступнее, а потом…

Потом он начинает бесцеремонно трогать меня между ног.

Проводит пальцами по складочкам, по всем местам… он… он…

Не спрашивая моего разрешения, не добиваясь согласия…

Я чувствую его пальцы прямо внутри себя… Они трогают, залезают внутрь, расширяют меня и двигаются, двигаются во мне в порочных поступательных движениях туда и обратно…

И он… он не просто делает это, полностью обездвижив меня. Он может все это видеть, наблюдать, смотреть…

Он нагнул меня перед собой и теперь развлекается со мной, как с какой-нибудь… о боже, боже, боже…

Слезы брызгают из глаз… а он между тем…

Он… приставляет к моей промежности Его и начинает бесцеремонно толкаться, с напором просовывать его в меня.

Я вскрикиваю, пытаюсь в новой попытке сдвинуть бедра, но уже поздно, его член вошел в меня и заполнил все во мне до упора."

"Я ахаю и зажмуриваюсь. Захлебываюсь в своих соплях и раскисаю, почти забывая, что для существования необходим кислород.

— Дыши, — бросает короткое Гордей, словно в насмешку напоминая, каким он может быть внимательным, и начинает вбиваться в меня, с каждой секундой все сильнее, жестче и бесцеремонней.

— Гордей, — сиплю я, но вместо ответа он отпускает волосы и накрывает ладонями мои груди.

Сильно, почти до боли, стискивает в пальцах, а потом начинает скручивать ими мои соски.

И вбивается, вбивается, вбивается.

— Гордей…

— Молчи, — перебивает он хрипло, — и дай спокойно оттрахать тебя в свое удовольствие.