А ещё все считают, что он отнял у меня Белоснежку. Белоснежка и правда занимала отдельное место в моем сердце, но мысли мои были не о ней. О той, от которой бегу сейчас, не в силах выдержать её взгляда.

Попетлял по городу, приглядываясь. Потом подъехал к резиденции Шерхана и что есть сил засигналил, требовательно, много. Ворота открылись не сразу, захлопнулись за мной, вышел, меня окружили мужчины с оружием. Да уж, кучеряво Шерхан живёт, куда мне до него.

— Ты с ума сошёл? — набычившись спросил он встречая. — Тебе одних своих похорон мало?

— Соскучился! — раскинул руки в стороны я.

Он головой только покачал. Мы и правда враги, вовсе не друзья. Просто, какие то неправильные враги… Белоснежка играла с девочкой. Та уже совсем большая была, то есть маленькая, но относительно своего изначального размера очень даже большая. Это раньше она ко мне в объятия кидалась не раздумывая, а теперь все, поумнела, видимо понимает, что плохой я дядя. Умный ребёнок.

— Дядя Давид, — напомнил я, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом этой маленькой принцессы. — А ты Верочка.

— Иман она, — бросил Шерхан.

Белоснежка, то есть Лиза, рассмеялась, подошла, обняла меня.

Она не особо изменилась, разве только женственнее стала, а то при первой встрече на гимназистку была похожа, одни глаза да пузо беременное, с которым она от Шерхана бегала.

— Милая, — наклонилась она к дочери. — Как тебя зовут?"

"— Иман, — ответила та. — Иман Имрановна.

Лиза руками развела — ну, значит Иман. А то, что у Иман Имрановны фарфоровое личико, голубые глаза и две белобрысые косички, так какая разница? Шуток на тему отцовства Имрана я давно не отпускал, враги мы конечно неправильные, но в морду даст точно.

Лиза ушла накрывать на стол. Прислуги у них был полный штат, но руководила она ими железной рукой. И всей армией мужа тоже. С ними только так и можно — слабую женщину рядом со своим лидером они бы уважать не стали. А Белоснежке в рот смотрят… Мимо прошаркала старушка, которую Лиза привела с собой, как единственное, что у неё от семьи осталось, хотя та прислугой была. Та была такой древней, что наверняка застала ещё царскую Русь. Девочка убежала за мамой.

— Можно виски и по сигаре теперь, — обрадовался Шерхан. — Выпьем за упокой твоей тёмной души.

Пошли в кабинет.

— Валяй, — согласился я.

Только бы не думать о Славке, которая снова сидит уставившись в стену. Да только покой чужой семьи не помогает, все равно думаю…

— Папа, — вошла маленькая Иман. — Ибрагим проснулся и маме мешает.

Ввела за руку маленького карапуза. Этот сразу видно — Имранович. Глаза чёрные, щеки смуглые, во взгляде важность. Ходит в перевалку, на меня покосился подозрительно, пошёл к папе, начал ему на колени вскарабкиваться, тот со вздохом загасил сигару.