Как пыталась его уберечь от всех опасностей.

О том, что бежала тогда от Давида, беременной, потому что знала: рядом с ним нельзя нам. Это плохо кончится.

И о том, что реакция Виктора, узнавшего о моей смерти, будет совсем непредсказуемой.

— Что ты наделал, Давид, — прошептала я, — что ты наделал…

Глава 28

Давид

Слава погасла. Я предполагал, да, что материнская любовь сильна — её воспели миллионы раз. Но чтобы так… Сам я не помнил, не знал такой любви. Моя мать была безмолвной тенью отца, боящейся сказать лишнее слово, боящейся проявить свои чувства. А может их просто не было, этих чувств…

С моста чуть не упала, дурная Славка.

Откатилась, ещё бы чуть и полетела, успел поймать. При мысли о том, что хоронили бы не подставной труп потом, а настоящий Славкин, внутри все похолодело. Я много видел мёртвых, Славку не желал. В ней так много жизни было, больше, чем в ком либо, кого я знал. Это была не жажда наживы, развлечений, чего угодно. В ней была именно жизнь, такая же чистая и искренняя, как её смех, и ничего не могло её испачкать. Хотя…

Вошёл к ней в комнату. Забилась в кресло с ногами, смотрит в никуда. Окна зарешечены, так бы уже попыталась сбежать.

Я многое мог бы ей сказать сейчас, но мне кажется, она просто не услышала бы меня. Не я царю в её мыслях. И сейчас у меня даже злости на неё нет. Всё потом…

Вздохнул, сходил на кухню, нашёл аптечку. Вернулся, придвинул стул, сел напротив Славки, даже головы ко мне не повернула.

— Дай руки.

Посмотрела, словно не понимая. Терпение, Давид. Ты должен был терпелив и к ней, и к её горю. Она — один из ключиков к загадке, которую ты должен разгадать. Взял её руку. Некоторые порезы глубокие. В ранки забились мелкие камешки.

Как ей не больно? Начал вытягивать их пинцетом, даже не вздрогнула. Залил перекисью. Мне кажется, она бы не вскрикнула даже если это был бы чистый спирт. Слава будто потеряла возможность чувствовать.

— Наслаждайся горем, — кивнул я. — Не буду мешать.

Находиться рядом с ней было невыносимо. Хотелось растормошить, чтобы смеялась. Чтобы живой была. Пусть даже ненавидит снова, пусть пощёчину даст, только бы жизнь в глаза вернулась.

Зашёл в комнату, в которой дежурил охранник.

— За ней гляди в оба, — приказал.

Подарков не было, по магазинам светить щас не дело.

И похер, я сам лучший подарок. Спустился в подземный гараж, сел в наглухо тонированный джип. Выбежал второй охранник.

— Вам лучше не покидать дом, — взволновано сообщил он.

— Похер, — лаконично ответил я. — Бабу стерегите.

Нажал на брелок, открывая ворота, выехал. Без охраны — непривычно. Весело даже. Словно все можно. И город этот я неплохо знал, тут у меня завод. Только для всех я и Шерхан враги. Никто не подумает, что тот станет мне помогать. Будем честными — я отжал у него бизнес.