И я понятия не имела, где его носят черти, наверное, с тем бугаем, которого он называл Шерханом. Я никогда о нем не слышала, может, поэтому Чабаш и выбрал его, человека, на которого могли меньше всего подумать.

Я легла в кровать, прямо в одежде, готовая в любой момент сорваться с места. В доме было тепло, но от нервов меня знобило. Натянула одеяло, почти до самого подбородка, глаза закрыла.

Наверное, так страшно, как сейчас, мне было только тогда, когда я о беременности своей узнала. Незапланированной, нечаянной, но внезапно ставшей такой желанной.

Мы тогда с Давидом были месяц, может, больше чуть, и я уже понимала, что меня не просто так к нему пристроили.

Да и он, наверное, тоже, только внезапно вылилось это в нечто большое.

Я купила три теста. Все — разных фирм. И все три показали две полоски, четкие, ни с чем не перепутать. Догадываться я начала уже раньше, когда грудь неожиданно потяжелела и стала к ласкам более чувствительной."

"Сидела на полу в туалете, вокруг упаковки валяются от теста, бумажки с инструкцией. И телефон звонит, тот самый, что на особый случай. Я на него смотрю, и прячу руки за спиной, чтобы не брать, потому что знаю — этот звонок ничего хорошего не несет.

— Здравствуй, Мирослава, — голос Виктора вызывает стойкое ощущение тошноты, и дело точно не в токсикозе. Я сглатываю вязкую слюну, прежде чем заговорить.

— Здравствуй, — отвечаю я ему.

— Послезавтра надо будет нашему другу один сюрприз передать.

Я холодею.

Ну вот оно, то, ради чего меня к нему пристроили, только теперь ситуация осложнилась. Я уже влюблена в Давида по уши, а еще — беременна. Сжимаю в руке все тесты, собранные пригоршней, будто от взора Виктора прячу.

И я стараюсь отвечать так, чтобы у него не возникло ни единой мысли на мой счет.

— Да, конечно. Где забирать?

— Завтра передадим. Будь готова.

— Всегда готова, — Виктор издает довольный смешок и обрывает разговор, не прощаясь.

А я сжигаю все доказательства того, что в моем чреве дитя Чабаша. Никто не должен об этом знать. Если Виктор поймет, что я беременна от Давида, они сделают все, чтобы я родила, а потом просто отнимут моего ребенка.

Я кладу ладонь на плоский еще живот, надуваю его максимально и замираю, глядя в зеркало.

— Все будет хорошо, ребенок, — обращаюсь я к нему, — я обещаю.

А вечером мы сидим с Давидом в ресторане. Музыка живая играет, на столе еды — гора, а мне кусок в рот не лезет. Я на Чабаша смотрю и любуюсь им, какой же он красивый. И думаю, что ребенок от него тоже будет красив.

Он ловит мой взгляд, подмигивает:

— Жри, потом будешь мной любоваться.

К столу вдруг подлетает девушка, в глубоком вырезе платья грудь видна, красивая. И живот, аккуратный, небольшой.