— Не гуди, скоро поедешь назад к своей Белоснежке, — Давид поднял с земли мое платье и туфли, отдал и их, — все, можно марафетить двухсотых.

Я догадывалась, о чем они говорят, но не могла в это поверить. Босиком мы дошли до микроавтобуса, Чабаш кинул мне пакет, в котором лежал теплый спортивный костюм, и сам начал спешно одеваться.

Дверь за нами захлопнулась, водитель завел двигатель.

Я обернулась назад, туда, где осталась наша машина.

Зрелище, открывшееся моим глазам, заставило встать дыбом волосы.

Я видела, как из черных больших пакетов вытащили два тела, мужское и женское.

Сомнений не оставалось, это были трупы, на которые сейчас надевали нашу с Давидом одежду. Тела были еще свежими, Я видела, как податливо сгибаются их руки и ноги под чужими усилиями. Прижала ко рту руку, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не закричать. Темные волосы, мое платье, туфли, — это была я.

Только тогда я в полной мере осознала, что происходит. И чем мне это грозит. Мне — не страшно. Но Сережка… Их много было. Люди Чабаша, избранные, кому доверял больше всего, смуглые парни, которых привёл с собой великан. Я никогда не боролась зная заведомо, что проиграю, но в тот момент это не имело значения.

Я побежала. Я вложила в этот бросок свои силы. Не думала даже, так меня догонят, или просто пулей, я же игрушка — расходный материал. Я просто представляла, как Сережке скажут, что его мама умерла.

Меня догнали, даже до конца моста не добежала. Грубо повалили на старый бетон, он сотнями зубьев впился в кожу. Я попыталась бороться и откатилась в сторону. Перил у моста не было, я оказалась у самого края. Тот, кто был сзади позволил мне свеситься по пояс заглядывая в саму бездну.

— Не нужно, — попросила я.

 — Просто отпусти меня к сыну, не нужно ничего больше.

— От тебя ничего не зависит. Душа моя, ты же понимаешь, что мне не очень важно, кто окажется на дне этой ямы, ты или тот труп? Быть умницей твой единственный шанс.

За волосы меня назад рванул, потащил к машине.

— Погнали, погнали, чего ждем, — джип резко развернулся, мы тронулись с места и поехали обратно.

Я повернулась назад, глядя в тонированное заднее стекло, как тела усаживают в автомобиль. Женское тело вдруг завалилось в сторону, голова повернулась — клянусь, мертвыми глазами она нам вслед смотрела.

Мы быстро удалялись, дорога сделала петлю. Мимо нас на большой скорости промчались черные, наглухо тонированные автомобили, Давид резко надавил на мои плечи, заставляя сравняться с задним сидением.

А затем я услышала взрыв.

Столп пламени, взметнувшийся в небо, был настолько высок, что я видела его, лежа на коленях Давида.

— Ну вот и все, Чабаш, отмучался, — хмыкнул мужчина с татуировками на руках, а Давид ответил ему:

— Типун тебе, Шерхан. Надеюсь, твои люди сработали чисто.