Взволнованные, сонные, надеющиеся и скептически настроенные – все они высматривают потенциального жениха. Но и на Арена некоторые поглядывают и поправляют причёски коготками с узорами и стразами.

Разодетый в парчу, сверкающий золотом и рубинами украшений Тарлон бродит среди них, о чём-то переговаривается и то и дело мне подмигивает, кивает на девушек с шикарными маникюрами, мол, радуйся успеху нашего предприятия. Мой мрачный вид его ничуть не смущает.

Сидящий ниже дедуля, заметив эти переглядывания, вопросительно на меня оглядывается, но я качаю головой: не сейчас.

Моя приодетая в красно-белые мундиры гвардия, кроме отсыпающейся Ники, вперемешку с императорскими гвардейцами дежурит у основания возвышения с тронами. Ингар, кажется, дышать боится. В держащем алебарду Бальтаре чувствуется непоколебимая уверенность медведеоборотня, а Иссена, опираясь на щит, разглядывает наряды девушек. Этот отбор проводится по правилам первого – среди аристократов, так что наряды впечатляют. Но полностью облачиться в золото никто не посмел, и моё платье выделяется из общей массы.

Пушинка, втиснувшись между мной и Ареном, нервно перебирает лапами.

Жениха всё нет.

Перевожу взгляд на артефакт рода Аранских.

Пять метровых магических кристаллов установлены вокруг шахты, из которой механизмы подняли исчерченный магическими символами золотой куб. Стоило главам родов снять защитные печати со своих кристаллов, и артефакт Аранских впитал разноцветную магию, ярко засиял золотом.

Магия клубится вокруг него, смешивая цвета всех стихий в золото.

Огромные створки второго парадного входа наливаются магией и, наконец, распахиваются.

– Я протестую! У меня исследования! Я занят!

Не думала, что Линарэн может так кричать. Скорбный вопль разносится над дворцовым парком, и кажется даже, что именно он колышет многочисленные штандарты над толпой знати.

– У меня там реагенты! Я буду сопротивляться!

Удивительно, как гвардейцы, несущие столб с прикованным Линарэном, не оглохли. И как спокойно это переносит идущий рядом император с золотым кубком в руках – это какую надо выдержку иметь, чтобы терпеть такой публичный позор?

А вот Видар демонстративно ковыряется в ухе:

– Голосистый…

Линарэну можно посочувствовать: чистой воды издевательство получается. И Элоранарра жалко: он так пронзительно смотрит на куб родового артефакта, что сердце разрывается.

Меня охватывает нелепая надежда: а что, если Риэль – его избранная, и артефакт это почувствует, спасёт Элоранарра? Ведь артефакт должен защищать Аранских, должен чувствовать, как Элоранарру плохо!

Оглядываю толпу, но Риэль нет.

– Нет! – Линарэн мотает головой. – Не хочу! Наука – моя избранная, моя судьба!

Столб с ним вгоняют в газон рядом с артефактом.