На сердце опять тревожно, и то, что Арен вдруг крепко обнимает меня за талию, лишь добавляет беспокойства мыслью, что в успехе дела он тоже не уверен.

«Мы сможем, мы сможем», – повторяю я, выходя на яркое солнце. Мои расправившиеся крылья бросают на землю густую тень, она смешивается с тенью от крыльев Арена.

В воздух мы взмываем одновременно. Поднятые нами клубы пыли смешиваются с потоком утекающей магии.

Пролетаем совсем немного – до границы нашего сектора войск с палатками правителей. Приземляемся перед авангардным отрядом. Земля такая горячая, что её жар проникает сквозь подошвы сапожек.

Опускаю гогглы на глаза, и меня словно вышвыривает на метр вперёд.

Рядом приземляется Пушинка, грозно оглядывается по сторонам.

Выстрелы-метки слабее боевых, но требуют более филигранного управления импульсами – «пуля» из магии должна остаться над поверхностью цели, но её не касаться, чтобы случайно не активировать. Благо Пронзающий может это сделать и даже подкорректировать положение метки.

С первыми двенадцатью кластерами щита проблем нет. А дальше идёт закрытый дымкой, и приходится минут двадцать ждать просвета, в котором я нахожу необходимую для атаки точку схождения силы. Кластеры устроены хитро – эта точка не в центре, а чуть смещена.

Дальше снова легко метящиеся кластеры, а потом опять полускрытый. Арен и Пушинка ведут себя тише воды, ниже травы. Я физически ощущаю их моральную поддержку и ожидание собравшихся здесь тысяч существ.

После сотни меток я действую намного увереннее, но мысленно спрашиваю у пистолета: «Пронзающий, тебе не тяжело держать метки? Всё же их надо сделать триста шестьдесят».

«Я и больше могу», – без ложной скромности уверяет Пронзающий.

А когда мы завершаем работу, гордо произносит: «Вот видишь, а ты сомневалась».

«Ты чудо!» – искренне хвалю я, обнимая его и оглядывая золотые шарики по периметру щита.

Арен разворачивается ко мне, а я взмахиваю крыльями и устремляюсь к шатрам:

– Готово! Готово!

Нагнавший меня Арен держится за руку, через метку общаясь со мной. Ласково улыбается:

– Спасибо, Лера, ты молодец.

Усиленно закивавшую Пушинку относит чуть в сторону, она догоняет нас над шатром щитовиков.

Золотой дракон вырастает над палатками. Его рёв сотрясает воздух.

Мы с Ареном и Пушинкой приземляемся, вновь поднимая пыль. Она оседает на чешуе моей брони.

Император приподнимается на задних лапах. Вокруг него сгущается магия, выстраивается в луч до золотого шарика моей метки. От всех армий к шарикам тянутся лучи других расцветок.

Взревев второй раз, император выдыхает, и белое пламя пробегает по дорожке из магии, воспламеняя её, набираясь силы. Врезается в щит, одновременно с ударами огня, ветра, молний, земли, серыми смерчами архивампиров и фосфорной магией мёртвых.