Полагаю, ей понравилось, что героиня твоей пьесы «Вечер на Саттон-лейн», у которой была внебрачная связь, не утонула в конце, хотя тот, кто спас ее от смерти, и не был ее соблазнителем и возлюбленным.

– Ну не могла же я позволить Найджелу спасти ее! – воскликнула Клэрис. – Он уже был женат к тому моменту, как они познакомились…

– Я так ей и сказал, – кивнул Энтони и после этого быстро откланялся и вновь оказался в коридоре, чувствуя себя так, словно его только что пытались разобрать на составные части.

Он прошел через анфиладу комнат к задней части дома.

Здесь находилось просторное помещение, которое архитектор планировал разделить между хозяйской спальней и гостиной, но в результате получилась очень просторная мастерская.

Еще в коридоре он услышал лязг металла. Энтони улыбнулся знакомому звуку, который помнил с самого детства: будучи ребенком, он многие часы проводил в этой мастерской. Сначала он просто играл с необычными механическими игрушками и устройствами, которые отец придумывал и создавал для него, а потом стал помогать ему к работе над изобретениями. В целом ему нравилось иметь отца-изобретателя.

Скучать уж точно не приходилось."

"– Это ты, Клэрис? – Маркус Столбридж стоял спиной к двери. – Я еще не закончил твой заказ. Не так-то просто придумать дом, который должен сгореть на сцене и не спалить театр. Пока мне не удалось подобрать нужные для создания дымового эффекта химикаты. Вернее, дым-то я могу сделать, но его получается слишком много. Боюсь, зрителям будет трудновато разглядеть происходящее.

Энтони закрыл дверь и прислонился спиной к стене.

– Неужели Клэрис хочет сжечь дом на театральной сцене? – спросил он.

– Тони! – Маркус оставил инструменты и повернулся к сыну. – Я отправил тебе сообщение несколько часов назад. Где ты, черт возьми, был так долго?

Энтони смотрел на отца и думал, что посторонний легко принял бы этого седого человека за ремесленника, а не за отпрыска одного из древнейших родов Англии. Штаны и рубашка, перепачканные машинным маслом, тяжелый кожаный фартук со следами ожогов: его родитель совершенно не походил на породистого аристократа.

В молодости Маркус Столбридж получил инженерное образование.

По свидетельству родственников старшего поколения, он начал мастерить вещи и изобретать, сразу как выбрался из колыбели. Сейчас Маркусу уже перевалило за шестьдесят, но он был крепок, широк в плечах, с резкими чертами лица и проницательным взглядом зеленых глаз. Впрочем, взгляд этот становился внимательным и даже пронизывающим, только когда он смотрел на чертежи особо сложного изобретения. В повседневной жизни Маркус Столбридж слыл человеком добрым и даже рассеянным.