– Энтони вошел и привычным движением бросил шляпу на мраморный стол у стены – Как твое здоровье?

– Превосходно, сэр, благодарю вас. – Дворецкий закрыл дверь. – Ваша матушка и сестра в библиотеке. А батюшка, разумеется, в мастерской.

– Разумеется. Благодарю.

Энтони добрался до двери в библиотеку и несколько секунд стоял возле нее, собираясь с силами, чтобы отразить натиск любящих женщин. Глубоко вздохнув, он решил, что готов к предстоящему испытанию, и открыл дверь. Большой письменный стол и мольберт расположены так, чтобы на них падал свет из высоких окон. Окна выходили в просторный сад.

Джорджина, его мать, стояла подле мольберта с кистью в руке и в фартуке, защищающем платье от красок. Ее темные волосы уже кое-где серебрились сединой, и она никогда не скрывала, что возраст ее ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти. Но Джорджина сохранили прямую спину, девически стройную фигуру и способность радоваться жизни.

Сестра Клэрис расположилась за столом, поверхность которого была завалена листами бумаги, исписанными ее почерком. Должно быть, очередная пьеса, решил Энтони. Клэрис подняла личико; рыжеватые пышные кудри пламенем сверкнули на солнце, голубые глаза вспыхнули радостью.

– Добрый день, дамы, – быстро сказал Энтони, не входя в комнату. – Похоже, вы обе заняты, так что я не буду мешать. Мне нужно зайти к отцу.

– Не смей убегать, не заглянув к нам попозже и ничего не объяснив! – воскликнула сестра. – Не будь таким бессовестным, Тони."

"– Простите, но я действительно спешу. – Энтони отступил было в коридор, но властный голос матери заставил его остановиться.

– Нет, Тони, сейчас. Твоя бабушка навестила нас сегодня с утра и рассказала нам много интересного.

Хотелось бы услышать твою версию событий. – Джорджина отложила кисть и выжидательно уставилась на сына.

Энтони молчал, но про себя произнес много крепких выражений. Его бабушку звали леди Пейн, и она всячески стремилась оправдать свою фамилию.[1] Ее основным занятием и смыслом жизни было вмешиваться в дела близких. В былые годы она успела помучить всех членов семьи, но в последнее время сосредоточила свое внимание на Энтони. Это было чертовски неприятно.

Впрочем, ради справедливости стоило признать, что не только бабушка уделяет ему повышенное внимание.

Практически весь семейный клан, словно сговорившись, принялся всячески оберегать Энтони, сватать Энтони, сплетничать об Энтони. О, само собой, все он и желают ему добра, но иной раз это бесило его так, что он с радостью вспоминал проведенные за границей годы, когда родственники были далеко и никак не могли повлиять на его жизнь.

К счастью, сейчас в Лондоне не было других членов клана, кроме родителей, сестры и бабушки, но даже они сумели порядком его замучить.