Но не сегодня: сегодня повозка. Странно это…

Ханкин, словно почувствовав, что на него смотрят, обернулся и посмотрел прямо на женщин. И тут же повелительно рукой махнул: сюда.

— Ох, Мира Милостивая, — выдохнула шепотом Гриди и повела за собой Еву.

Ева спросила:

— Кто этот человек?

— Глава нашей поварской гильдии.

— Что ему нужно?

— Хотела бы я знать…

Они подошли к Ханкину, и тот вышел им навстречу. Ева посмотрела на него: одет нарядно, но без кружев – только знати положено, остатки волосы зачесаны, чтобы скрыть лысину, лицо лоснящееся, губы толстые. Неприятный тип, и живот выпирает некрасиво. Брокк, например, тоже пузатый, но у него пузо, соразмерное телу, приятное какое-то.

— Наконец! — бросил раздраженно Ханкин. — Где твой муж? Почему я должен разыскивать его по городу?

— Он захворал, — пискнула Гриди: перед власть имущими она всегда робеет, а глава гильдии – это глава гильдии.

— Захворал? Как же! Проучили его каэры; знаю я, рассказали. Какой позор! Мне сегодня по милости твоего муженька такую выволочку устроили! Напасть на каэра! Да как он посмел? Где он? Где этот болван отлеживается? Я устал уже колотить в двери!

— Он… ем-му… — заикаясь, выговорила побледневшая Гриди.

— Где он? — рявкнул Ханкин. — Хотя ладно, пусть остается там, где прячется: не хочу видеть его наглую рожу. Передай, что в гильдии он больше не состоит.

— Как? — пролепетала бедная Лэндвик.

— Брошь пусть сдаст, а вывеску снимет, и сегодня же. Готовить ему запрещено теперь, так и скажи.

Бросив лишенный всякого сочувствия взгляд на Гриди, Ханкин пошел к повозке. Гриди вдруг опустила корзину и бросилась за ним.

— Господин Ханкин! Пожалуйста, сжальтесь над нами! Муж мой ни на кого не нападал, это на него напали! У нас дочь ук…

— Ничего не желаю слышать!

Гриди всхлипнула и закрыла лицо руками. Ева тоже корзинку оставила, подошла к женщине и, обняв, сказала Ханкину, уже усаживающемуся в повозку:

— Богиня все видит.

Голосок у Эвы Лэндвик тихонький, слабенький, как шелест опавших листьев… был. Глава гильдии обернулся и посмотрел на костлявую тетку в косынке, которая почему-то уставилась на него чуть ли не со злобой.

— Ты еще кто такая?

— Я – дочь Брокка Лэндвика, — отчеканила Ева, — и помощница самой Рагенильды-жрицы. Надеюсь, вы не поступили с моим отцом несправедливо, иначе будете наказаны. Богиня видит все.

«Полоумная какая-то», — подумал Ханкин и велел мальчишке-вознице трогаться.

А самого почему-то пробрало. Неужто эта уродка и впрямь жрица?

Глава 5

Когда Гриди с Эвой поднялись к Брокку, он стоял у окна. Повернувшись к ним, он спросил:

— Выпихнули меня?

Гриди всхлипнула и давай плакать; Ева, уже привыкшая к такой эмоциональности, приобняла женщину за плечи, отвела в сторонку, к стулу, усадила и сказала:

— Успокойся, мама, все наладится.