Аромат вербены благоухал в согретом воздухе. Я потянулась к губам Генри, прижавшись крепко и требовательно. Генри ответил сдержанно и очень бережно.

— Беатрис… — хрипло прошептал он, обжигая кожу своим дыханием. — Думаю, нам нельзя, пока ты не родишь. Малыш и так много пережил.

— А я думаю, можно.

— Ты уверена?

— Даже нужно! Просто необходимо! Я ведь целитель, ты забыл? Я истосковалась по тебе!

Паладин перенёс меня себе на колени, обнял лицо и страстно, глубоко поцеловал.

— Вкусная моя… Огненная… — принялся стягивать платье с плеч, ведя жаркими губами к грудям. — М-м, какие тяжёлые!

— Генри… — засмущалась я, тая от истомы.

Поддавалась ласке, лихорадочным поцелуям и раздеванию.

Сделалось жарко, и хотелось поскорее скинуть всю одежду. Ослабшими от трепета пальцами я расстегнула на Генри камзол и повела по груди ниже и ещё ниже, пока он не застонал.

Резким порывом, более резким, чем хотел, паладин приподнял меня, чтобы освободиться от ставших тесными брюк. И вошёл.

Невольно улыбнулась совету папы не надевать панталон, прильнула к Генри и настойчиво принялась раскачивать бёрдами у него на коленях.

— Желанная…

— Генри… Ещё… Смелее…

— Беатрис… Трис… Любимая…

— Да, Генри! Да! Да! Да-а-а…

Мы сплелись, стали единым. Мы любили друг друга, и весь мир вокруг воссиял торжественным Светом. А потом схлопнулся до тихой маленькой повозки, возвращающей нас домой.

Я затихла на мерно вздымающейся груди Генри, напиваясь подаренным счастьем, и перебирала его тугие волоски. Он гладил мои волосы и мечтательно глядел в темноту окошка.

Густилась ночь, и снег продолжал опускаться большими хлопьями. Изредка доносились фыркание лошадей и кряхтение возницы.

Ой, как хорошо слышно!... И стоны мои и крики, наверное, были слышны… Как стыдно!

Я закусила губу. Любовница паладина!

По коже пробежала дрожь. От волнения похолодели пальчики, которые Генри тут же сжал твёрдой рукой.

— Ты выйдешь за меня, Беатрис? — произнёс он.

Я подняла голову и поглядела в сияющие серебром глаза Генри. Улыбнулась, обняла его лицо и благодарно поцеловала в губы."

"— Как сильно я ждала твоего предложения, Генри! Я желаю быть твоей женой!

Мы снова стали целоваться, а потом снова принялись любить друг друга. И так всю дорогу до дома.====Основному повествованию конец.Завтра будет ещё небольшой эпилог!

Эпилог

Позже Генри рассказал мне, что ещё при первой встрече в лесу, когда я ударила его магией, он эту магию узнал. Я сбежала, но судьба сама привела его в святилище. Он долго терзался сомнениями, глядя на худенькую послушницу. Глаза говорили: чужая, а сердце: родная, моя! Поделиться сомнениями не решился ни с одной живой душой, потому что догадывался, что магистр Ристус замешан в моём исчезновении.