Но эта дама решила нарушить все законы и сделала попытку. Правда, ей в этом помогал молодой охранник, но все одно ничего не вышло. Поймали!

— У нее был роман с охранником?

— Ни в коем разе, он ей в сыновья годился… Просто так помогал, из сострадания. Его также определили в одиночку.

— Жив?

— Нет, помер. А вот Золотая Ручка жива. И, подозреваю, дождется через два года освобождения.

* * *К выходу Соньки из карцера в тюремном дворе собралось почти все поселковое и тюремное начальство — от главы Александровска до начальника тюрьмы. Посередине двора поставили фотоаппарат на большой треноге, возле которого бестолково суетился фотограф, то ныряя под черную материю, то выползая оттуда.

Среди собравшихся находился также писатель Влас Дорошевич. Мужчины о чем-то беседовали, изредка смеясь какой-нибудь шутке, дамы держались особняком и с каким-то непонятным страхом ждали появления воровки.

Наконец ее вывели. К выходу Соньку одели в белую длинную блузу, поверх которой была зачем-то надета длинная черная роба. Шаги Соньки были слабыми и неуверенными, от яркого солнца она на мгновение ослепла и остановилась.

От прежней Соньки ничего не осталось. Перед собравшимися стояла старая, тяжелобольная женщина, руки которой оттягивали кандалы. Кожа лица была серая, рот ввалился, худоба давала себя знать настолько, что блуза смотрелась на ней как саван. И вообще в ее облике было что-то безумное.

Одна из дам шепнула подруге:

— Старуха. Безумная старуха.

— Знаете, сколько ей лет? Всего тридцать пять.

Сонька остановилась перед городской знатью, посмотрела на них недоуменно и с интересом. Неожиданно спросила:

— Вы кто?

Собравшиеся молчали. Воровка снова спросила:

— Зачем меня звали?

— Ты и есть Сонька Золотая Ручка? — громко спросил городской голова.

Она оскалилась.

— Кто вам сказал такую глупость, господин?

— А кто ж ты такая, если не Сонька?

Сонька отыскала наконец глазами спрашивающего.

— А вы кто такой?

— Я? Городской голова!

— Какого города? — прошамкала женщина.

— Город Александровск-на-Сахалине! Слыхала про такой?

Она отрицательно мотнула головой.

— Нет, не слыхала. — И снова повторила: — Чего вы от меня хотите?

К ней направился писатель Дорошевич.

— Мне надо с вами поговорить.

— О чем?

— О вас. О вашей жизни… Вас ведь знает вся Россия.

Воровка хрипло засмеялась:

— Меня — Россия? Шутите, господин! Я датская графиня Софья Буксгевден. При чем здесь Россия?

— Я писатель.

За их беседой наблюдала вся светская толпа. Женщины рассматривали воровку в лорнеты и в театральные бинокли.

— Писатель? — В глазах Соньки промелькнула усмешка. — Я вас не знаю.

— Моя фамилия Дорошевич. Я могу вам помочь.

— В чем? — четко спросила воровка.

— Хотя бы в том, чтоб с вас сняли кандалы.

— Зачем? Они мне не мешают.