"

"Прапорщик смотрел на пожилого господина, как на сумасшедшего.

— Вы из бывших?

— Да, я провел на каторге три года за попытку убийства. Теперь свободен и могу передвигаться по острову в любом направлении.

— Что вы от меня хотите?

— Соню отправили в тюрьму?

— Да, она проведет три года в одиночном карцере.

— В кандалах?

— В кандалах. Сонька — первая женщина здесь, которую будут содержать в кандалах.

— Она не выдержит.

— В таком виде три года в карцере никто не выдержит.

Пан Тобольский пристально посмотрел на Солодова:

— Я состоятельный господин. На воле у меня большие возможности. Будет правильно, если вы этим воспользуетесь.

— Подкуп?

— Да, подкуп.

Солодов усмехнулся, отрицательно повел головой.

— Меня многие пытались подкупить. Не получилось. Знаете почему? Не потому вовсе, что я не желаю денег. Хочу!.. Но беда в том, что я люблю это место, эту землю, этих несчастных людей, как вам ни покажется странным. Я без всего этого не смогу жить! Мне нравится, когда меня боятся. Мне нравится, когда передо мной унижаются. Мне нравится, когда кто-то на меня надеется. Мне все здесь нравится!.. И никакие деньги меня не выманят отсюда, господин хороший!

Пан Тобольский грустно улыбнулся:

— Хорошая позиция. Достойная! — Возле двери остановился. — Я тоже никуда не уеду отсюда, потому что здесь моя любовь. Моя единственная несчастная любовь. Я буду здесь, пока она не выйдет из тюрьмы, и тогда, может быть, мы куда-нибудь уедем!..

— Тоже хорошая позиция, — заметил Солодов. — И тоже достойная.

* * *Сонька лежала на узких дощатых нарах в полной отрешенности и неподвижности. Единственное окошко карцера было затянуто густой решеткой, пол был холодный и прогнивший, стены промерзли насквозь. Укрытием от непроходящего холода служил драный овчинный тулуп.

Кандалы резали кисти рук, от них невозможно было освободиться, положить руки так, чтобы хотя бы чуточку унять боль. В камере было так тихо и спокойно, что тошнило. От абсолютного беззвучия больно звенело в ушах и еще больше кружилась голова.

Женщина попыталась подняться, даже сделала несколько шагов, но свалилась и потом с трудом доползла до нар.

Вот в железной двери открылось крохотное оконце, в него просунулась железная миска на цепи, и оконце снова захлопнулось. Сонька, с трудом волоча руки в кандалах, добралась до миски, понюхала еду и с силой ударила миску о стену. Вернулась на нары, попыталась лечь, но доски врезались в худую спину. Она поднялась, поставила пустую миску на полочку возле дверного оконца и принялась тяжело ходить из угла в угол.

* * *Сонька сидела на нарах, выщипывала из тулупчика овчину, подсовывала шерстинки под кандалы, чтоб они не так ранили запястья.