– Кажется, я забыл об этом упомянуть?

Поздно вечером, в начале одиннадцатого, раздается звонок в дверь. Надеясь, что Вера не проснется, я бегу вниз и открываю. На пороге стоит Колин.

Выглядит он ужасно: волосы с одного бока примяты, как будто он на них лежал, плащ жеваный, глаза красные от недосыпания. Губы сердито сжаты в тонкую прямую линию.

Оглянувшись через плечо, он бросает взгляд на машины и микроавтобусы, стоящие в поле через дорогу и освещенные полной луной. Сонная Вера спускается по лестнице и тормозит, уткнувшись в меня. Ее ручки обхватывают мою талию.

Увидев дочь, Колин наклоняется и тянется к ней, но она, поколебавшись, прячется за мою спину.

– Бога ради, – цедит он, – что ты сделала с моим ребенком?

– Забавная формулировка, – отвечает Мэрайя.

Колину приходится призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не оттолкнуть ее и не подхватить дочь на руки. До этого момента он совершенно не представлял себе, какая картина его ждет. Телевидению он не верил. Мало ли что сочиняют журналюги! Например, в «Нэшнл инквайрер» голову Элизабет Тейлор приклеили к телу Хизер Локлир.

Может, на самом деле Вера просто обожгла ладошки о плиту или упала с велосипеда и поранилась. За нечетким фотоснимком кровоточащих детских ручек может стоять что угодно.

Поругавшись с Джессикой, Колин купил билет эконом-класса и первым же рейсом вылетел из Лас-Вегаса домой. После перелета долго ехал на машине, взятой напрокат, совершенно измучился, и что он видит? Полиция преграждает ему путь к его же бывшему дому, а у подъездной дорожки зеваки разбили целый палаточный лагерь.

– Я вхожу, – говорит Колин сквозь зубы.

Вера, отпустив мать, бежит наверх.

– Нет. Теперь это мой дом.

Колину нужно несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Мэрайя говорит ему «нет»? Он делает решительный шаг вперед, но она останавливает его:

– Колин, я не шучу. Если будет нужно, я вызову полицию.

– Вызывай! – кричит он. – Чертовы копы уже стоят, черт подери, на въезде!

Он утомлен, ему трудно справиться с раздражением и негодованием. Подавая на развод, он без колебаний отдал опеку над ребенком матери. Ему и в голову не приходило, что бывшая жена захочет ему помешать, когда он будет готов ввести Веру в свою новую жизнь.

Раньше Мэрайя реагировала на вещи адекватно, а если нет, то преодолеть ее сопротивление не составляло труда. Но сейчас, видимо, все изменилось.

– Послушай… – спокойно начинает Колин. – Можешь мне рассказать, что за история вышла с Вериными руками?"

"Мэрайя смотрит на свои босые ступни:

– Это непросто.

– А ты постарайся.

Поколебавшись, она раскрывает дверь шире и впускает его.