Уложив Веру обратно в постель, я рассказываю Колину все: про воображаемую подругу, про антипсихотические препараты, про священников и раввинов, которые ходят к нам в дом, как на работу, про воскрешение моей матери. Сначала Колин молча таращится на меня, потом начинает смеяться:

– Я почти купился!

– Колин, я серьезно!

– Ну да. Ты серьезно думаешь, что у Веры горячая линия с Богом! Ты же знаешь, Рай, какое у нее всегда было воображение! Помнишь, как в подготовительном классе она заставила всех детей поверить, что на переменке школьный двор превратится в мир Диснея?

Мне трудно сосредоточиться.

Где-то в глубине меня закипает злоба. Я не согласна с тем, что Колин может просто так войти и начать командовать, после того как сам же отказался от этого права. И вместе с тем его присутствие по-прежнему рождает у меня ощущение, будто я вернулась домой. Мое тело тянется к нему, с трудом подчиняясь запрету разума. Надежда на то, что Колин пришел насовсем, поднимается у меня в животе, как торнадо, засасывая здравый смысл в свою воронку.

Я слежу за движениями его губ, с которых слетает мое уменьшительное имя – Рай, и спрашиваю себя, смогу ли я вот так тесно контактировать с ним, зная, что больше ему не нужна.

Переживу ли я это.

– Как бы там ни было, ситуация вышла из-под контроля. Или, по-твоему, это нормально, что ребенок не может больше ходить в школу? Что под рододендронами спят люди, которые смотрят на Веру как на… – Колин щелкает у меня перед носом. – Эй! Ты вообще слушаешь?

Я смотрю на его длинные пальцы. Хотя мы уже развелись, он по-прежнему носит кольцо. Через секунду я понимаю, что это не то кольцо, которое надела ему я.

– Ах это… – Колин краснеет и прячет руку. – Да, я… я женился. На Джессике.

Я встряхиваю головой, и мой взгляд на Колина меняется. Он уже не бог и даже не приятное воспоминание. Он просто человек, которого я никогда не пойму.

– Ты женился на Джессике, – медленно повторяю я.

– Да.

– Ты женился на Джессике.

– Рай, у нас с тобой ничего бы не наладилось. Честное слово, мне очень жаль.

Моя злоба вспыхивает с новой силой.

– У нас бы ничего не наладилось?! А откуда ты это знаешь, Колин, если что-то наладить хотела и пыталась одна я?

– Да, ты хотела.

Но я… нет.

Он тянется к моей руке, я прячу ее между колен.

– Ты попытался начать все сначала, Колин. Только не со мной.

– Не с тобой. – Он смущенно отворачивается. – Но сейчас это не важно.

– Не важно? Господи, да что же может быть важнее?

– Вера. Сейчас речь о ней. А ты все всегда так выворачиваешь, будто дело касается только тебя.

– Все это действительно касается меня! – кричу я.