Я развернулась и скорым шагом поспешила обратно в медсанбат, горячо надеясь, что Валя уже проснулась и мы продолжим наш разговор, который вытеснит из души увиденную сцену. Мне захотелось вылить на себя ушат холодной воды, чтобы смыть жалкие взгляды изловленного полицая.

* * *"

"Валя сидела на кровати и ела кашу из белой фаянсовой тарелки с голубой каёмкой. В палате вкусно пахло жареным луком, тушёнкой и чайной заваркой. Почти все койки были пусты, кроме двух, где раненые мужчины спали, прикрывшись синими суконными одеялами.

— У нас дома в Москве тоже были такие тарелки, — сказала я, присаживаясь рядом.

Валя облизала ложку:

— И у нас. Хочешь? — Она протянула мне тарелку с кашей. — Вкусная.

Я покачала головой:

— Я у себя в отряде поем. Нас хорошо кормят.

— А нам шоколад дают в сухпайке, — совсем по-детски похвасталась Валя. — Я жуткая сластёна и сразу его съедаю. А мамы, у которых есть дети, копят сладости, чтобы посылку послать или после войны с гостинцами возвратиться. Представляешь, войне ещё конца не видно, а они уже подарки собирают. У нас недавно одна лётчица погибла, мы стали её вещи собирать и обнаружили целую стопку шоколада и фото белобрысенького мальчишечки.

Мы все знали, что её сын погиб при эвакуации, когда баржу с детьми разбомбили, но она всё равно шоколад прятала, сама не ела. Наверное, надеялась, что ребёнок жив остался. Так ведь случается, правда?

— Ты обещала рассказать про судьбу, — напомнила я.

— Ах, да! — Валя поставила на сиденье стула пустую тарелку и оперлась спиной на подушку. — В тот день у моего самолёта на взлёте заглох двигатель. Наше звено летело бомбить позиции фрицев, а я сижу у самолёта, реву от злости и во все лопатки ругаю техника, что он, собака, накануне праздновал день рождения и не проверил готовность самолёта к взлёту.

Махнула рукой, пошла с докладом к начальству. Ну, думаю, сейчас мне всыплют по первое число, что лично не проследила за состоянием техники. А комполка, наоборот, обрадовался и спросил:

«Ты у нас, Лазовая, уже летала в штаб фронта с донесением?»

«Нет, товарищ подполковник. Ни разу не летала», — отвечаю.

Полковник переглянулся с политруком, немного подумал и говорит:

«Надо когда-нибудь начинать».

И даёт мне задание доставить по назначению секретный пакет.

Валя заглянула мне в глаза:

— Веришь или нет, но я тогда почувствовала, что на этом задании меня собьют. Как будто по затылку ветерок пролетел. Посуди сама, чужое задание, чужой самолёт, без прикрытия, без ведомого. Для связи самых опытных лётчиков выбирают, а я что? У меня налёта всего ничего, я ведь всего пару месяцев, как после школы.

— Испугалась? — невольно вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своём глупом предположении. Но Валя не обиделась:

— Что ты! Нет, конечно.